Леди полуночи

Он на секунду остановился, чтобы промочить горло, понаблюдать за ней и вспомнить, как нужно дышать.

Кейт была одета в голубой шелк – цвет бездонного океана и ясного неба над головой. Роскошная ткань выгодно подчеркивала белизну и гладкость плеч. В высокой прическе сверкали крохотные бриллианты. Руки до локтей были затянуты в атласные перчатки. Торн слышал ее звонкий смех, затмевавший мелодию, которую играл оркестр.

Кейт слишком хороша и элегантна для него, но он уже зашел слишком далеко и в любом случае должен просить ее руки.

Торн направился к ней, и толпа вокруг него пришла в движение. Оставаясь на месте, Кейт повернулась и, окинув зал рассеянным взглядом, ничем не показав, что они знакомы, вновь вернулась к разговору.

Он целенаправленно шел к ней, ни на что не отвлекаясь. Когда Торн был уже на полпути, ее глаза снова скользнули по нему. Сначала мимолетно. В следующий раз – прищурившись. Как будто она пыталась узнать его. Между бровями появилась сосредоточенная складка. Он прямо-таки слышал, как в ее голове прозвучало: «Кто этот разодетый громила, что так бесцеремонно меня разглядывает?»

Господи! Она его не узнала…

«Это же я, Кэти! Ведь ты знаешь меня…»

Их взгляды встретились.

И тут пара вальсирующих заслонили ее.

Черт, черт, черт! Он должен видеть ее реакцию. Ради этого Торн пришел сюда и устроил себе торжественный выход. Как она встретит его? Случится ли это наконец?

К тому времени, когда вальсирующие отплыли в сторону, весь зал пришел в движение.

Торн развернулся на каблуках.

Это она! Приподнявшись на цыпочки и вытянув стройную шею, Кэти высматривала его поверх голов.

Он сменил направление, взяв вправо, и остановился, не дойдя до нее двух шагов.

Стоял и ждал с комком в горле, засветится ли радостью ее лицо.

Нет, ничуть! И глаза не оживились. Ни малейшей искорки радости он не заметил в них.

И тут она сделала то, что полностью окупило все его страдания не только за прошедшую неделю, но и за целую жизнь до нее: порывисто бросилась ему навстречу.

Кейт все никак не могла прийти в себя. Он заставил ее нервничать, заставил ждать целую неделю, а теперь вдруг появился вот в таком обличье. Господи, как же он красив… немыслимо, невероятно!

Она могла поклясться, что модные гессенские сапоги делали его выше на целый фут.