Леди с серьезными намерениями

Тем не менее события следуют своим чередом. — Поразмыслив, Люсилла улыбнулась супругу. — Я просто забыла, насколько это мучительно — наблюдать, как развиваются подобные вещи.

Опустив на одеяло утренние газеты, которые он внимательно просматривал, Горацио взглянул на жену поверх очков в золотой оправе:

— Но ведь ты не станешь вмешиваться?

Щеки Люсиллы едва заметно порозовели.

— О том, чтобы вмешиваться, нет и речи. — Она грациозно взмахнула рукой. — Но я не могу допустить чтобы мистер Лестер поторопил Софи с замужество прежде, чем девочка познает вкус успеха.

Ведь ее прошлый сезон так трагически оборвался.

— Гм, — Горацио зашуршал газетами. — Тебе известно, что я думаю о вмешательстве в чужие жизни, дорогая. Даже с наилучшими намерениями. Как знать? Возможно, София сама не против, чтобы ее сезон закончился раньше. Если закончит его именно Джек Лестер.

Люсилла, склонив голову набок, немного подумал над его словами и поморщилась. Еще мгновение спустя вздохнула:

— Может быть, ты прав. Когда, ты сказал, достав лошадей?

— Их доставили еще вчера.

Если ты не против, я сегодня же утром поведу к ним всю нашу банду.

— Вот это прекрасная мысль. Но надо обдумать, кого лучше пригласить в сопровождающие. Предоставь это мне. Я подыщу кого-нибудь походящего.

— Интересно, Лестер взял с собой сюда своего гунтера? — обронил Горацио.

Люсилла промолчала. Допив какао, она поставила чашку с блюдцем на столик рядом с кроватью и, натянув на Себя одеяло, погладила мужа по руке:

— Я восхищаюсь твоей дальновидностью, дорогой.

Каким умным шагом с твоей стороны было помочь Лестерам поправить их благосостояние. Теперь, когда все препятствия отпали, ты можешь с чистой совестью дать Джеку Лестеру свое благословение. — И она довольно закрыла глаза, собираясь еще немного подремать.

Горацио озадаченно посмотрел на Люсиллу и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Снова взял газету и, водрузив на переносицу очки, позволил жене мирно отдыхать.

На другое утро точно в одиннадцать часов на двери Джека в его доме на Апер-Брук-стрит зазвенел колокольчик.

— Это наверняка мистер Аском, Пинкертон. Я приму его прямо здесь.

Здесь — это была гостиная. Пинкертон, камердинер с внешностью джентльмена, только что закончил убирать остатки завтрака и любовно полировал столик красного дерева.

— Замечательно, сэр, — ответствовал Пинкертон своим замогильным голосом.

Джек, кивнув, продолжил просматривать новости в «Хрониках скачек».

— Да, и принесите еще кофе, пожалуйста.