И сейчас, находясь в его крепких, чуть подрагивающих руках, я понимала, что он прав. – Следом сигануть захотела?
– Оно как-то само получилось, – испуганно икнула я.
Осознание участи, которой удалось избежать, накрыло волной, принеся с собой запоздалые реакции. Слезы хлынули из глаз. Воина и животных было жалко, я понимала, что даже моей магии не хватит при всем желании, чтобы исправить случившееся. «Непоправимо» – билось в мозгу единственное слово. Остальные шокировано молчали, и только Эдрик подъехал ближе.
– Как Мари? – обратился он почему-то к лорду Вестону.
– Как обычно: глупа и порывиста, но зато невредима, – со злой иронией ответил он. Я сжалась от неприятных слов.
– А как еще назвать твой поступок, Леди? – правильно понял он мою реакцию. – У меня сейчас вся голова поседела!
– Мари, это было действительно безумство, – согласился с командиром Эд. Его укоризненный тон подбросил поленьев в костер моего самобичевания.
В ответ я несчастно всхлипнула. И оказалась права. Мужчины тут же ринулись успокаивать меня, неловко бормоча утешительные слова.
Хотя их правоту нельзя было не признать. Поступок, который я собиралась совершить, был откровенно безумным. Не знаю, что толкнуло меня на него. Глупость? Отчаянная самоотверженность? Все это не похоже на меня, ведь я не могла не понимать, чем такой порыв скорее всего окончится.
– Надо уходить отсюда, – вынес вердикт лорд-канцлер. – Не нравится мне это место. Ментальная магия, которой тут все пропитано насквозь, странно на нас влияет.
Придется идти в обход, все равно перебраться через ущелье возможности нет. Мари, ты едешь со мной. Говори, куда там тебя предчувствия тянули.
– В ту сторону, – неуверенно махнула я рукой. – А как же ваш артефакт?
– Он указывает только конечную цель, а препятствия, возникающие на пути к ней, к сожалению, нет. Не вижу проблемы, если мы отклонимся от маршрута немного в сторону. Как мы убедились, твоим предчувствиям можно доверять.
Теперь я ехала вместе с лордом Вестоном впереди отряда.
Ответственность за судьбы воинов давила на плечи, ведь от дороги, которую я выбирала, опираясь лишь на внутренние ощущения, зависели наши жизни. И еще исход войны. Но чем больше мы отдалялись от ущелья, тем легче мне становилось. Казалось, тиски, сковывавшие грудь, расслабляются и отпускают, в голове проясняется, а сердце больше не колотится в заполошенном ритме."
"– Вы тоже чувствуете это? – обернулась я к лорд-канцлеру.
