Ледяная ловушка

Полет в пропасть был недолгим. Тоник даже не успел испугаться, как оказался впечатанным в снег. Первым, инстинктивным движением он попытался сесть, одновременно сбросив с лица целый пласт легкого свежего снега. Ему это удалось, потому что лыжи при падении отстегнулись и теперь торчали где-то в ногах.

Опираясь на лыжные палки, которые остались в руках, он привстал, глубоко провалившись в снег. Сугроб возвышался вокруг него плотной стеной. Слева скорее угадывалась, чем была различима сквозь хоровод снежинок, высокая скала, а справа шло ощущение пустоты, ужаса, безжизненности.

— Э-ге-гее! — крикнул Тоник, но звуки потонули, заглохли, затерялись в снежной пустыне.

Он попытался достать лыжи, но не дотянулся, пришлось приближаться к ним, обваливая палками снег. Тяжелые горнолыжные ботинки уходили вниз, пока не начинали приминать сугроб до более плотного состояния. Чтобы добраться до лыж, Тонику пришлось вытоптать небольшую площадку. Теперь он успокоился — отцовские лыжи были спасены.

Только сейчас он представил, что мог улететь на самое дно пропасти, сломать себе что-нибудь при падении или разбиться совсем.

Ему здорово повезло, что он упал на этот козырек.

Ведь если сверху бросят веревку, а еще лучше веревочную лестницу, то можно будет отсюда выбраться. Вот только с лыжами лезть неудобно.

Тоник представил, как над ним зависает вертолет с веревочной лестницей. Он карабкается по ней, затем летит прямо на лестнице к кафе «Ай». Там его ждут мать, отец, Алиса, Профи. Женщины плачут от радости, мужчины утирают скупую слезу.

Он спускается к ним — поцелуи, объятия. Суровый горнолыжник со шрамами на лице жмет ему руку и благодарит за мужество. Горнопляжники и горнофляжники, окружив вертолет плотной толпой, хлопают в ладоши и пьют за его здоровье джин-тоник. Компания по производству джин-тоника дарит ему роскошный автомобиль, и они все вместе едут на нем в Москву.

Красота! Но пока вокруг не было ни души, никто еще даже не знал о его исчезновении, да и снегопад мешал бы поискам.

Тоник представил, как снег наконец перестанет валиться с неба переваренной манной кашей, а он, встав на краю ущелья, закричит зычным голосом над пропастью. Голос отражается от скал, дробится о камни и разлетается многократным эхом по всему Донгузскому ущелью.

Нет, надо что-то делать сейчас. Искать его начнут не раньше, чем через два часа, когда отключат подъемник и начнут опускаться сумерки. Глупо ждать, что кто-то случайно услышит его крики. Нужно обустраиваться.