Ледяное озеро

— Значит, они у бабушки?

— Осмелюсь предположить, они хранятся в банке.

— И Утрата тоже унаследует свою часть, когда ей исполнится двадцать пять лет. А значит, ей придется ждать еще десять. Если я получу через год свою долю, то поделюсь с ней. У нее нет вообще ничего, ей даже нечего надеть с новым платьем, кроме медальона.

При столкновении с конкретной проблемой выражение дедушкиного лица переменилось.

— А разве ты не могла бы одолжить ей ожерелье, браслеты, брошь? — Его вдруг пронзила внезапная мысль: — Я полагаю, у тебя тоже нет украшений?

— У меня есть.

Я унаследовала несколько предметов от двоюродной бабушки. Деньги она поделила между нами поровну, но Эдвину вдобавок досталась квартира в Лондоне, а мне — драгоценности. У Утраты тоже есть своя часть, но ничего этого нельзя трогать до двадцати одного года. Большую часть своих изделий я переделала на новый лад, и у меня еще есть кое-какие собственные приобретения. Но ничто из этого Утрате не годится.

— Не беспокойся, дедушка, — сказала Аликс, встала и наклонилась к нему, целуя в голову.

— Имей в виду, Аликс, что твоей бабушке не нравится, когда упоминают Хелену. Она переживала потерю весьма остро.

Аликс улыбнулась и покинула кабинет. Очевидно, бабушка и испытывала какие-то острые переживания, но только не по поводу покойной матери Аликс, это уж точно.

— Тетя Труди, я спрашивала дедушку о маминых драгоценностях.

Труди была в цветочной комнате, когда-то давно использовавшейся для высушивания трав из сада, а теперь это было еще и место, где она кормила собак.

Тетка посмотрела на Аликс, держа пакет собачьих крекеров, готовясь насыпать их в щербатые эмалированные тазы.

— Аликс, разумно ли это? Мне кажется…

— Я лишь хотела знать. Ведь у нее были ювелирные украшения, которые должны перейти ко мне и Утрате? Где они? Дедушка говорит, что передал их бабушке, чтобы она о них позаботилась. Значит, они вне досягаемости. И я предполагаю, что она не захочет их отдать, даже когда мне исполнится двадцать пять лет.

Скажет, что они не подходят для незамужней женщины. Другие попечители не станут интересоваться, куда она их дела, а дед не собирается в это вмешиваться. Но зачем они ей? У нее множество своих.

— Ей, наверное, пришлось положить их в банк. Нет смысла беспокоиться о них, пока тебе не исполнилось двадцать пять.

— Мне исполнится двадцать пять в следующем году.

— Правда? Господи, как летит время! Ну что ж, тогда она позаботится, чтобы ты их получила.