Ледяное озеро

И у тебя нет возражений? Ты не имеешь ничего против?

— Вероятно, у тебя много возражений. Пожалуй, я была такой же в твоем возрасте. Моя сестра тоже всегда была такой — твоя тетя Доротея, она сильно протестовала, многие годы. Потом в конце концов вырвалась отсюда, все бросила. Ее так изнуряла здешняя жизнь.

Аликс изумили ее слова. Вырвалась. Почти что удрала. Только о женщине сорока лет едва ли можно сказать «удрала из дома».

— Как ты думаешь, бабушка когда-нибудь простит ее за то, что она уехала и вышла замуж?

— Бабушке плохо дается прощение.

— Она не забывает и не прощает. Это дает ей власть. — Труди поднесла уздечку поближе к свету и аккуратно стерла пальцем невидимое пятнышко.

Власть, подумала Аликс.

— Означает ли это, что она совсем невосприимчива к новому?

— То, что она любила больше всего, осталось в прошлом; это делает ее равнодушной к настоящему.

— И ко всем нам тоже?

Труди промолчала. Неудивительно. Тетка имела обескураживающую привычку говорить правду. Когда же не могла этого сделать, то погружалась в философскую неопределенность, а ее глаза фокусировались на любом другом предмете.

Этому приему Аликс можно было бы поучиться, он пригодилась бы сдерживать бабушкины критические нападки. Похоже, упоминание о драгоценностях встревожило всех, включая Труди, и Аликс не станет давить на нее. Она преуспела бы в своем дознании, если бы удалось убедить Эдвина заинтересоваться данной темой, вступить в противоборство с самой бабушкой.

Когда Сол вернулся в дом, его мать еще не пришла с ленча, на который ее пригласили.

Он решил использовать возможность, предоставляемую отсутствием как леди Ричардсон, так и ее приспешницы. Узнав, что шофер поехал за ними, Сол поспешил на второй этаж, в свою комнату, чтобы снести вниз полученный от Мэвис подарок в кричащей упаковке. Он привез его с собой засунутым в коробку со своей официальной почтой и спрятал на верхней полке большого платяного шкафа. Однако чувствовал, что будет неудобно оставить его там, где Чард могла бы найти его.

Стоя у дверей спальни с пакетом в руке, Сол услышал звук подъезжающей машины.

Быстро сбежав по ступенькам, он понял, что не знает, где его спрятать, а затем в отчаянии бросился к тайному месту, которым пользовался в детстве: внутри корпуса стоящих в холле часов. Хлопнули двери, отделяющие ту часть дома, где размещались слуги, раздались торопливые шаги Роукби.

Сол метнулся прочь из холла, юркнул направо, в гардеробную, и спрятался там среди макинтошей и резиновых сапог.