Ледяное озеро

— Как удобно для мужчин! Обращаю ваше внимание, в обоих случаях оборачивается все тем же: чтобы не попасть в беду, женщины должны быть чопорными и ханжески стыдливыми, а мужчины могут вести себя как заблагорассудится. Интересно, каким образом леди Ричардсон увязывала свои представления с похождениями сына Джека? Разве он не был чудовищно необузданным?

Лицо Анджелы приняло неподвижно-каменное выражение.

— Даже сейчас я не желаю думать о Джеке. Он был дикарем, грубым и жестоким. Для многих, кто с ним столкнулся, он был чем-то вроде болезни, после которой хоть и поправляешься, но уже никогда не становишься прежним.

Взгляните хотя бы на Джейн.

— На тетю Джейн? — воскликнула Аликс. — А какое отношение имела к Джеку тетя Джейн?

— Никакого, — сказала Анджела. — Зачем я упомянула… Это старая история, Джейн замужем за Солом…

— Давай, мам, выкладывай! — велела Сеси.

— Нет, не буду. Мы разговариваем о Хелене, а не о Джейн, чья жизнь — ее личное дело, а не ваше. Прости, что не смогла быть тебе особенно полезной, Аликс, но теперь ты видишь, почему мы с твоей мамой не находили общего языка.

Мы никогда не спорили, никому вообще не приходило в голову спорить с Хеленой, однако расходились по многим вопросам. Я дружила с Делией, которая уже… Ну этот-то брак никогда нельзя было назвать счастливым, и кто может винить Делию за то, что она так поступила? Хелена же ни для кого не делала скидок. Брак в ее понимании — на всю жизнь, ты сам выбираешь себе супруга и должен делить с ним жизнь до конца, в горе и радости. Развод — вещь немыслимая, неверность непростительна, жена, которая совершила адюльтер, перешла все границы.

Голова у Аликс шла кругом. Что бы она ни воображала в отношении матери, оно было далеко от того, что она узнала. Вероятно, Эдвин знает правду? Аликс чувствовала себя так, будто ступила на безопасную тропу, но лишь затем, чтобы увидеть, как земля уходит из-под ног.

— Ты, очевидно, полагаешь, что выросла в строгости, потому что бабушка дышала тебе в затылок, Аликс.

Но могу заверить: тебе пришлось бы не легче, будь жива твоя мать.

Интересно, насколько осведомлена Анджела о ее лондонской жизни? Сеси о ней насплетничала?

— Не смотри на меня так, — сказала Сеси. — Я почти с тобой не встречалась и не рассказывала маме о тебе ни слова.

— Слухи имеют свойство распространяться, — заметила Анджела. — Но, надеюсь, не до ушей твоей бабушки.

Аликс пожала плечами.

— Моя жизнь — мое дело.