Ледяное озеро

Дафна поднялась с кресла, подобрала с пола пурпурную сумочку из крокодиловой кожи и резво выпорхнула из комнаты, едва ли не прежде чем мужчины успели встать.

— Чертова баба! — бросил Питер, подождав, пока дверь за ней закрылась. — Кем она себя воображает? Хэл, уж тебя-то нисколько не заботит, принадлежит ли компания немцам. Оставь свою выжидательную позицию и заяви, что отдаешь голос в нашу пользу. Или, если хочешь сохранить руки чистыми, продай акции нам — мы уже сказали, что дадим хорошую цену. Что бы там ни заставляло дергаться Дафну, оно вовсе не обязано волновать тебя.

Откровенно говоря, я думаю, что виной всему годы, она тронулась умом и впала в снобизм.

— Она не тронулась. Ты забываешь, что Вульф был евреем. Полагаю, ты обнаружишь, что подоплека именно в этом.

— Вульф? Какое он имеет к этому отношение?

— Ну, Питер, если ты не можешь сообразить, значит, что умом тронулся ты.

Глава тридцать третья

Лидия застыла на месте. Она так сильно стиснула ручку хозяйственной корзинки, что та начала дрожать.

Из корзинки вывалилось яблоко, покатилось по тротуару и упало в водосточный желоб.

— Отправляйся за ним следом, в канаву, где тебе самое место! — прозвучал в морозном воздухе тот же голос.

Это вызвало у них еще больший смех.

— Катись за ними, жидовка! Ты и все твое племя!

Усилием воли Лидия вернула себя в настоящее — в то настоящее, которое до недавнего момента находилось бесконечно далеко от опасных улиц Европы и ежедневных унижений, с какими приходилось сталкиваться людям ее народа.

Сейчас она в Лоуфелле, где местные жители учтивы с ней и английский констебль поднимает руку, чтобы остановить движущиеся по улице машины, когда ей требуется перейти дорогу. Но даже здесь, в отдаленном, мирном и спокойном месте кто-то произносил эти отвратительные слова.

Лидии захотелось бросить корзинку и бежать, скрыться подальше от ужасного, злобного голоса. Но куда бежать, если даже тут она не в безопасности? Ее охватил гнев. Она обернулась к своему обидчику, ее глаза пылали от ярости.

— Вы ко мне обращаетесь? — спросила Лидия по-английски. Это был один из тех субъектов, о которых говорили, что они чернорубашечники. Она слышала ходившие о них толки: они не местные, остановились в доме миссис Маккехни, шотландки, сдающей комнаты. Английские чернорубашечники совсем не похожи на тех, что в Германии, сказала она себе. Англичане не стали бы мириться с людьми подобного сорта. Эти мослеиты — просто что-то вроде переросших бойскаутов, вот и все.