Ледяное озеро

Я держу его из сентиментальных побуждений, — пояснила она мне, — поскольку мой дорогой Вульф преподнес мне его в праздничной хлопушке. И те серьги с браслетом, из тонкого золота с бриллиантами.

Потом ее взгляд упал на мои старые туфли. Снова последовали вскрики ужаса. Она внимательно посмотрела на мои ступни, которые в отличие от всего прочего тонкие и нормального размера. Не то, что у Утраты — у той ступни увеличиваются вместе с ростом, и потому вечная проблема с обувью. Аликс говорит, что Утрате придется в будущем ее заказывать, и, видимо, ее бабушка согласна.

Туфли — такая вещь, против которой возразить нечего, хотя будьте уверены: Утрате не позволят ничего, кроме практичных полуботинок на низком каблуке, со шнуровкой. Великая Тетка Дафна и Боннэ заключили, что мои ноги того же размера, что и у Дафны, и Боннэ велели принести вместе с ювелирными украшениями золотые туфли. Не думаю, что даже французская горничная сумеет сделать мое платье приличным, но я буду чувствовать себя роскошной в бриллиантах, пускай даже самых маленьких. Надеюсь, туфли не станут мне жать, потому что если никто другой не захочет со мной танцевать, я знаю, что Ники будет.

Затем Дафна произнесла несколько очень резких слов о гадкой Еве — что меня обрадовало. И о том, как бы огорчилась мама, если бы знала, как ко мне тут относятся. Это расстроило».

Глава тридцать шестая

По обеим сторонам ведущей к дому подъездной дорожки горели масляные фонари, их пламя и легкие хвосты дыма отчетливо выделялись на фоне черного неба.

— Вижу, все выдержано в стиле, — промолвил дедушка.

Аликс, закутанная в меховую накидку, глядела из окна на мерцающие языки пламени и на маленькие электрические лампочки, протянутые вдоль фасада здания. Она вспоминала, как в последний раз была на балу в «Гриндли-Холле», когда в двадцать один год приехала на каникулы из Оксфорда, в убогом немодном платье, томящаяся по отсутствующему Джону.

Машина присоединились к выстроившейся веренице других авто.

— Кажется, намечается большой званый обед, — заметил дедушка.

— Человек тридцать, не считая членов семьи! — откликнулась из темноты Труди.

Аликс всегда казалось, что музы едва ли подходящие символы для семейного бизнеса, и они с младшими Гриндли однажды размышляли, кто из героев греческого пантеона мог бы подойти. Саймон высказался в пользу Титанов, что сочли наилучшим предложением.