Ледяное озеро

Еда должна быть обильной, вина — хорошими, беседа будет протекать между друзьями и соседями, большинство из которых встречались несколько раз в неделю, а порой знали друг друга почти всю жизнь и, таким образом, имели много общих тем для разговоров. Чаще всего фигурировала благодатная тема охоты на пушных, пернатых, водоплавающих. Но сейчас все, что оставалось, — это стенать и плакать по поводу того, как снег и мороз прервали любимые спортивные развлечения.

В этом году можно будет увидеть и менее знакомые лица, поскольку застывшее озеро привлекло на отдых в старые места немало так называемых отступников, покинувших родные места.

Например, Хэла. Последний раз он танцевал на балу в «Гриндли-Холле», когда совсем молодым приезжал домой на каникулы из университета. Аликс и сама, вероятно, изменилась за последние три года; можно представить, насколько изменился Хэл с момента отъезда из Уэстморленда. Аликс решила, что он не похож на Гриндли: гораздо более развитый, образованный, утонченный. Видимо, пошел в материнскую породу или являлся нынешним воплощением того стародавнего Гриндли, который построил столовую.

После обеда гостей прибавится. Оркестр (возможно, даже из Манчестера, если Питер намерен разгуляться на славу) заиграет первый танец, и гости соберутся в бальном зале — менее удачном с эстетической точки зрения, относящемся к средневикторианскому стилю и перегруженном деревянными частями и опорами. Самой приятной была оранжерея, выводящая из зала и тянущаяся вдоль здания; здесь-то и расположится оркестр, среди пальм и иных экзотических растений.

Огромные вазоны с апельсиновыми и лимонными деревьями сдвинут к сторонам галереи, чтобы освободить дополнительную площадь для танцев, а стеклянную крышу украсят гирляндами из сотен маленьких лампочек.

Во время летних балов все двери оранжереи оставляли открытыми на террасу; сегодня же, в предрождественский бал, их завесят гигантскими пышными шторами, которые отгородят веселящихся в тепле и свете от студеной ночи и ясного, залитого лунным светом морозного неба.

Огни фар медленно движущихся машин отбрасывали на заиндевевшие лужайки пляшущие световые узоры. Эккерсли подкатил к парадной двери, вышел из машины, чтобы распахнуть дверцы, откинуть полсть и подержать палку Аликс. А дедушка и брат довольно бесцеремонно вытаскивали ее из салона и ставили наземь, на здоровую ногу.