Ледяное озеро

Не слишком ли для человека, страдающего жестокой мигренью и лежащего в затемненной комнате? Для человека, который никогда не использует болезнь в качестве предлога, что считалось большим грехом в бабушкином кодексе? Но что она там затевает? Кто тот человек? Что он здесь делает? Почему такая секретность? Где Липп, всегда шныряющая поблизости, если происходит что-нибудь неблаговидное?

А вот и Липп! Аликс услышала ее шаги на лестнице.

Она потянула на себя дверь, придерживая ручку, чтобы та не щелкнула. Шаги приблизились, остановились возле ее двери и затихли.

Аликс хотелось рассмеяться. До нее вдруг дошла комичность положения: вот стоит она, безмолвная и напряженная, в темноте, по одну сторону двери, а по другую, так же напряженно вслушиваясь, стоит Липп. Она чуть не распахнула дверь и не крикнула: «А!» — но сдержалась.

Знает ли вообще Липп, что Аликс рано вернулась с бала? Нет, вероятно, она услышала звук открывающейся двери и, подозрительная по природе, как и следовало ожидать, отправилась посмотреть, в чем дело.

Проклятие, она пытается открыть дверь! Аликс схватилась за ручку с другой стороны. Липп нетерпеливым движением потянула дверь на себя. Но Аликс вовремя отпустила ручку и язычок защелкнулся.

Липп издала вздох облегчения, и вскоре Аликс услышала, как она удаляется по коридору. Слава Богу, старуха решила, что дверь была оставлена не защелкнутой до конца.

Почему Аликс испытывала такое облегчение? Будто она снова школьница и избежала столкновения с не в меру бдительной классной дамой или директрисой? Это же «Уинкрэг», с какой стати ей бояться обнаружить свое присутствие в комнате?

Одно она могла сказать с уверенностью: ни бабушка, ни Липп не подозревают, что кто-то вернулся с танцев.

Бабушка заранее спланировала принять своего таинственного посетителя, пока остальных не будет дома.

Вот это самое странное.

Глава тридцать девятая

— Если свет не горит, мы не можем взять и вломиться, — произнесла Аликс, жалея, что пришла.