Ледяное озеро

 — Вы приехали в эту страну, и отныне здесь ваш дом, с Эдвином или без него! И мне очень жаль, что тот грубиян мерзко вел себя с вами. Мне стыдно. Но теперь это ваша страна, и если люди чувствуют к вам симпатию или любят вас, то потому, что они испытывают именно эти чувства, а не жалость или презрение!

Лидия изумленно смотрела на нее. Эдвин рассмеялся.

— Хорошо сказано, Аликс!

— Однако, — продолжила она, — я не уверена, что в данный момент «Уинкрэг» подходящее место для гостей. Бабушка что-то затевает, Эдвин.

Я убеждена.

Но Эдвин не слушал: его мысли были заняты одной лишь Лидией.

Сол попросил Роукби принести ему бокал бренди и, получив, отнес к себе наверх, в спальню. В их с Джейн комнате было тепло, уютно, опрятно и пусто. Постель на высокой и широкой кровати раскрыта, одеяло призывно загнуто с обеих сторон; его пижама выложена с левой стороны, шелковая ночная сорочка Джейн — с правой.

Серая шелковая сорочка. Почему она носит так много серого? В сером Джейн выглядела мрачно или безвкусно, ее вещи не были того уныло-серого оттенка, присущего школьной форме и английскому небу.

Нет, они нежных, утонченных, дорогих тонов, но все же серых. Когда Джейн бывала не в сером, то носила тусклый голубой. Размытые, холодные тона… Так гармонирующие с ее бледным лицом и пепельными волосами.

Сол снял вечерний костюм, повесил на стул, аккуратно расправив заутюженные складки, — точь-в-точь как делал с той поры, когда был маленьким мальчиком. Надел бархатный халат, подарок Джейн, слава Богу, не серый.

Он тогда удивился, что она выбрала густой темно-зеленый цвет, и от души поблагодарил ее.

— На самом деле я его не выбирала. Я позвонила в «Хэрродз» и попросила прислать что-нибудь подходящее, — ответила она.

Сол подтянул одно из мягких простеганных кресел поближе к огню и сидел, потягивая маленькими глотками бренди и уставившись на пламя. Завтра сочельник. Он посмотрел на часы. Уже сегодня: время перевалило за полночь.

Если бы у них с Джейн были дети, она не осталась бы сейчас на балу, радуясь, что он ушел. Она была бы дома, упаковывала подарки, наряжала елку. В этот вечер над камином вывесили бы чулки, дом наполнили бы дух радостного ожидания и волнения, счастливые голоса, детский смех.

Рождество без детей — бессмысленный праздник. Пустой и стерильный.

Сол смотрел на пляшущие языки пламени. Где-то за окном ухнула сова, потом — другая. Но он ничего не слышал.