Ледяное озеро

— Отдельные церковные ложи, — промолвил Ньюман, осматривая скамьи. — Я не знал, что в Англии они сохранились.

— А что, каждой семье отводилось свое особое место? — спросила Лидия, наклоняясь, чтобы прочесть надписи на стертых медных табличках.

— Были когда-то, вряд ли сейчас таких много, — ответила Тина.

Ньюман взял зеленый листок из груды, оставленной на ларе для церковных облачений. На стене над ларем висел ящик для пожертвований. Порывшись в кармане, Ньюман опустил туда монетку в три пенни.

— Здесь написано, что церковь относится к пятнадцатому веку.

Построена в царствование Эдуарда Четвертого, башня закончена при Генрихе Седьмом, клирос пристроен во времена Елизаветы. Пять веков истории. Как вы думаете, тут всегда было холодно? Как долго выдерживают в таком помещении священники? Я бы предположил, что они падают замертво прямо на кафедру. Они должны бы зарабатывать себе воспаление легких, постояв дней десять с окоченевшими ногами.

— Грелки, бутылки с горячей водой, — пояснила Тина, демонстрируя трезвый взгляд на вещи.

 — И обогреватели для рук в ложах.

— Нам обязательно стоять и мерзнуть? — воскликнул Ньюман. — Или, если вы хотите еще немного оглядеться, я мог бы попытаться найти электрический выключатель. Но я нигде его не вижу.

— Вероятно, его и нет, — произнесла Тина. — Я вообще сомневаюсь, что сюда проведено электричество; во время службы церковь осветят свечами и масляными лампами.

Тина провела рукой по спинке скамьи, ощущая холодную гладкую поверхность дерева. На полочке перед каждым местом лежали две маленькие богослужебные книги: молитвенник в темно-синем переплете и сборник старинных и современных церковных гимнов — в красном.

Тина взяла в руки требник. Он начинался с вечерни, и она стала читать вслух молитву.

Как хорошо Тина читает, подумала Лидия. Конечно, ведь она актриса.

— Что ты там говоришь? — обратился к ней Ньюман, шагая вдоль противоположной стены церкви, изучая эпитафии.

— Читаю молитву. «Ныне отпущаеши».

— «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром», — нараспев продекламировал Ньюман приятным баритоном.

— Я пел в церковном хоре в колледже. Даже сольные партии. — Он остановился перед черной мраморной мемориальной доской. — Взгляните сюда, ну разве не прискорбно? Отец, мать и ребенок — все умерли в один год. Автокатастрофа, видимо.

Тина подошла и встала рядом с ним.

— Не будь столь поспешным в суждениях, Ньюман. Семьи и смерти членов семей не всегда являются тем, чем кажутся.