Ледяное озеро

Упоминание о Йельском университете подтверждало то, что Лидия уже поняла, когда он распознал Скарлатти и высказал несколько суждений об Испании восемнадцатого столетия.

— В университете я специализировался в европейской истории, — пояснил он. — Не все американцы невежды.

Лидия воскликнула, огорчившись, что ее могли заподозрить в таком глупом предположении:

— Мой отец чрезвычайно почитал американских писателей и ученых! Он переписывался со многими людьми из американских университетов! И когда те бывали в Европе, приезжали в Вену и останавливались у нас в доме!

Тина еще больше заинтриговала ее, поведав, что, несмотря на ходившие слухи, между ней и Ньюманом нет романтических отношений.

— Видишь ли, он любит мужчин. Вот почему он у меня служит, облегчая жизнь.

Это удивило Лидию, но не шокировало: подобные мужчины входили в круг знакомств ее отца. Писатели и музыканты часто имели аналогичные наклонности, но мускулистый, прямой и открытый молодой американец? Странно.

— В Англии не принято упоминать об этом, — сказала она Тине.

— В Англии это считается противозаконным. А в гитлеровской Германии за такое отправляют в концлагерь. Хотя и утверждают, будто все чернорубашечники гомики. — Она осеклась, извинившись, что упомянула Гитлера при Лидии после ее недавнего столкновения с английским фашистом.

— К сожалению, даже если мы не станем о нем упоминать, он все равно не исчезнет, — вздохнула Лидия.

Они смотрели на отъезжающий трактор, который увозил Аликс, насмерть вцепившуюся в кабину и смеющуюся над какой-то шуткой водителя.

Рыжеволосая девочка крикнула, обращаясь к подруге:

— Давай, Утрата, тащи сюда сани!

— Ну вот, — прокомментировала Тина. — Утрата — та, что повыше.

— С тобой все нормально? — заботливо спросил Ньюман, когда она полезла в карман за носовым платком.

— Это все мох на дереве, я от него чихаю, — ответила она и стала сморкаться. — Мне кажется, Эдвину пора познакомить тебя со своей семьей, Лидия. Или он не осмеливается?

— Ему хочется сохранить мир в доме.

— Если она хоть сколько-нибудь похожа на мою, тогда он правильно боится, — заявил Ньюман. — Тина, мы идем внутрь или будем стоять здесь, пока не превратимся в ледяные статуи?

Тина потянула тяжелую дверь, распахнувшуюся с протестующим скрипом. Лидия последовала за ней в полумрак церкви, глазам требовалось время, чтобы привыкнуть после яркого снега снаружи. Постепенно интерьер помещения начал вырисовываться.