Ледяное озеро

Со смехом он снял несколько слоев бумажных салфеток, и смех замер на устах: он увидел изумительную прозрачную вазу, украшенную обручами из красного.

— Тебе нравится? Я привезла ее с собой из Вены. Она была у нас в доме.

— Лидия, я не могу принять такой подарок. Эта вещь должна так много для тебя значить. К тому же я немного разбираюсь в стекле. Изделие работы Хоффмана. Только подумать, сколько стоит эта ваза!

— Считаешь, раз я беженка и скоблю лестницу, мне нельзя подарить тебе что-нибудь красивое? Меня не заботит ее цена.

Она бесценна, ни за какие деньги нельзя ее у меня купить. Ты вернул мне мою музыку, а я не могу подарить тебе вазу, неодушевленный предмет?

Эдвин похолодел. Он почувствовал себя пристыженным из-за разницы их подходов к дарению. Размышляя над подарком, он был расчетлив и рассудителен и потратил деньги; она дарила от всего сердца. А затем он отверг ее дар на том основании, что он слишком ценный. Какой же он глупый и бесчувственный!

— Лидия, любовь моя, прости! — воскликнул Эдвин, испытывая мучительную боль оттого, что обидел ее.

И все-таки его сердце пело. Конечно, пело, ведь такой подарок не мог быть сделан из благодарности. Он мысленно повторял ее слова, нежно лелея их, едва осмеливаясь надеяться, что привязанность, которую Лидия к нему питает, наконец стала перерастать в нечто более глубокое.

Позднее они опять поссорились — из-за того, что Лидия собиралась провести рождественский вечер одна.

— Мы были вместе в сочельник, а в Австрии именно это — самая важная часть Рождества.

Мне следовало бы сделать тебе подарок тогда, но в Англии принято дарить их в Рождество, а раз мы в Англии, я буду вести себя в этом по-английски.

Эдвин поинтересовался, празднует ли Лидия Рождество, и она ответила, что да.

— Мой отец радовался всем праздникам, мы любили весело проводить время. У него была щедрая душа.

В пять часов, когда подошло время возвращаться в «Уинкрэг», переодеваться к обеду, Эдвин принял решение. Он не оставит Лидию одну в Рождество. Бабушка разгневается? К черту бабушку!

— Где Эдвин? — спросила Труди у Аликс.

 — Он ведь не желает опоздать на праздничный обед в рождественский вечер?

— Не понимаю, чем он занят. Он был одет к обеду раньше нас всех; пришел, переоделся и куда-то умчался.

У Аликс имелись подозрения на сей счет, и она очень надеялась, что ошибается. Ранее она спросила Эдвина, полувсерьез-полушутливо, пригласит ли он Лидию. Соберется большая компания; если он спросит дедушку, тот наверняка одобрит.