Ледяное озеро

 — Обязательно должны быть дальнейшие сообщения: о похоронах, подробности о скорбящей семье… Уж этот местный листок выжал бы из такого происшествия все возможное. Заметка — просто скупой отчет по следам аварии. Набор фактов. О черт, Лекси, как бы я желал, чтобы ты никогда этого не находила!

Глава пятьдесят вторая

После беспокойной ночи Аликс проснулась рано и решила пропустить завтрак. Ей не хотелось встречаться с бабушкой и даже с дедушкой и тетей Труди, но сделать это было необходимо. Она подождала, пока не услышала рокот машины Эдвина на подъездной аллее, и тогда спустилась по задней лестнице, следя, нет ли поблизости Липп.

Аликс знала, что брат поведет автомобиль на задний двор, в гараж, поэтому по широкому, вымощенному камнем коридору двинулась к задней части дома.

Вид у Эдвина был мрачный, но он обнял Аликс.

Они нашли тетку в цветочной комнате, где она разбирала цветы, срезанные для дома, намереваясь далее приступить к обсуждению меню с кухаркой. Все выглядело таким обыденным: тетя Труди занята своими обычными хозяйственными делами — твердыми крепкими руками подрезает стебли и закручивает крепежной проволокой.

Горка зимней зелени лежала рядом, на деревянном столе, а у ее ног стояли в букетах цветы из оранжереи. В помещении было зябко, несмотря на чадящий дым от печи. Сеттеры, лежавшие у печи на старом коврике, при появлении близнецов глухо застучали по полу хвостами.

— Здравствуйте, мои дорогие! — приветствовала племянников Труди. — Вот готовлю свежие цветы, они долго не стоят, когда работает центральное отопление.

Не ожидала увидеть вас обоих так рано. Как Урсула? А Утрата?

Эдвин смахнул со стола кучу оборванных листьев и куски стеблей, вытер рукавом влагу и выложил перед теткой ту самую газету.

— Остановись на минутку, тетя Труди. Нам нужны твои комментарии.

Труди застыла, точно прикованная к месту, с поднятым секатором в одной руке, с веткой кизильника — в другой.

— Хелена, — пробормотала она. — О Боже.

— Прочти это! — распорядился Эдвин, забирая у нее секатор.

Глаза тетки блуждали по комнате, останавливаясь на чем угодно, только не на газете.

— Я понимаю, ужасно видеть это написанным… Ваша бедная мать…

Но Эдвин был безжалостен.

— Забудь о трагических обстоятельствах. Посмотри на дату.

Аликс пододвинула стул и усадила на него тетку.

— Эдвин, тебе не обязательно быть таким жестоким.

— Мне? Я не жестокий. Жестокими надо назвать людей, насочинивших всю эту кучу вранья, которой нас потчевали годами.

— Конечно, это ошибка.