Ледяное озеро

«Холодный, как казенная благотворительность». Именно эти иронические слова пришли ему на ум, когда он смотрел в дальний конец непомерно длинного нефа, туда, где стояли открытыми западные двери и прихожане вытекали наружу, на тусклый свет зимнего дня. Вскоре к нему присоединилась Утрата.

— Я рада, что ты приехал меня забрать. Эта ужасная поездка на поезде… Пять часов в душном купе и сидение на ледяных платформах, к тому же терпеть не могу без конца пересаживаться с поезда на поезд.

Еще один серо-стальной взвод учителей — серых даже не в смысле цвета одежды, а в смысле седины и выражения лиц — устремился к ним.

Девочка поспешно высвободила руку, просунутую под локоть Эдвина.

— Это мой брат Эдвин, мисс Хартнесс.

Острые недоверчивые глаза внимательно обследовали молодого человека с ног до головы.

— На вид он слишком стар, чтобы быть твоим братом.

Эдвина это позабавило.

— Думал, моя бабушка дала вам знать, что я приеду.

— Полагаю, директриса получила телеграмму от леди Ричардсон с таким уведомлением.

Эдвин повернулся к Утрате:

— У тебя есть какой-нибудь багаж?

Учительница ответила за нее:

— Чемоданы и сундучки девочек отправили по железной дороге два дня назад. У Утраты сумка с ночными принадлежностями.

На лице мисс Хартнесс все еще было написано подозрение. Неужели она считает его плутом и повесой, собирающимся похитить девочку? Он, конечно, любит сестру, но этой женщине следовало бы сообразить, что будь у него подобное намерение, то вместо нескладной Утраты Эдвин умыкнул бы девочку поярче.

Женщина продолжала говорить:

— Что ж, по правде сказать, полагаю…

Молодой человек был избавлен от ее нелестных соображений, ибо в этот момент из толпы выпорхнула и ринулась к нему похожая на яркую птицу элегантная фигура в алом пальто и модной шляпке, кокетливо сидящей на гладких блестящих волосах.

— Эдвин, дорогой, ты здесь, чтобы забрать Утрату? А это моя Грейс, пока еще малышка, первый семестр в женской школе; верно, дорогуша?

Крохотная девочка с белокурыми волосами, заплетенными в две тугие косички, посмотрела на мать снизу вверх и промолвила:

— Мама, не называй меня малышкой.

Эдвин приветственно поцеловал женщину, обменялся рукопожатием с серьезной девчушкой, которая одарила его тихим, невозмутимым взглядом, а затем отодвинулась и стала болтать с подругой.

— Здравствуй, Люси, — сказал он нарядной даме.