Ледяной клад

Они не были в открытой ссоре, но все же с тех пор, как Ребезова стала ходить только с Павлом, и после того, когда так обидно разыграла Максима в столовке, послав ему манную кашу, а Болотников об этом раззвонил по всему поселку, Максим уже не мог с ним разговаривать просто, как с другом. Теперь, совершенно случайно, в один и тот же момент они оба ухватились за наполненный снегом треугольник.

- Ты со мной не берись, - бросил Максиму Болотников. - Вдруг опять беда какая. Скажешь после: "Работали вместе. С обоих и взыскивать".

По-твоему, где Павел Болотников, там обязательно и беда.

- Ну, это ты зря запомнил, - сказал Максим примирительно. Его одолевало благодушное настроение. - Работал ты тогда не один. Не надо все на себя поворачивать.

- Значит, тогда от кого же беда? - захохотал Болотников. - От Женьки? Ну, эту беду, Петухов, ты при себе держи. Эта беда за тобой так и останется. Не уйдешь от нее. - Он рванул треугольник, поволок за собой. - Эй, Петухов, чего же ты зазевался?

Дотащив до места свой воз, они тут же расстались.

Болотников взялся закуривать, а Максим погнал пустой треугольник по скользкому льду обратно. Толкал, поддавал его ногой и, нисколько уже не сердясь на Павла, с каким-то даже сладко щекочущим в горле удовольствием повторял про себя: "Эта беда за тобой так и останется. Не уйдешь от нее". Да-а. Эх, осталась бы!..

Но из толпы девчат, сверху, с откоса, вся в мерцающей льдистыми блесками белой пыли, словно сказочная Снегурочка, Феня закричала ему:

- Максим! Выручайте! Запарились вовсе.

И у Максима ласковая щекотка от горла опустилась к сердцу.

Феня стояла впереди всех, по пояс утонув в снежном сугробе, весело размахивала руками, какая-то особенно светлая, румяная, привлекательная. Ну что там Женька Ребезова! Максим помедлил было минутку, соображая, как ему быть, но тут же решился - посигналил ответно: "Иду!" И стал карабкаться в гору.

Михаил лопату за лопатой бросал снег под ноги Герасимову, ни разу не остановившись и не разогнув спины. Он задал сам себе урок: до конца! Никто его не гнал, не торопил, над ним не нависало никакой опасности.

Но Михаил выдумал ее сам. Он действовал так, будто случилась страшная авария, прорвало гигантскую плотину, и если он не успеет засыпать, заполнить снегом эту вот бездонную яму - хлынет вода, и тогда все погибло!

Так было интересно думать и так интересно было работать. Тем более на виду у множества людей. "Аврал! Аврал!" - подсказывал мозг. "Нет! Нет!" выстукивало сердце, требуя передышки.