Ледяной клад

Цагеридзе вскочил и забегал по комнате.

- Хорошо, - сказал он, останавливаясь. - До возвращения Марии на рейд я согласен. Но не потому, что вижу в этом какой-то "гуманизм". Согласен потому, что без Марии в этом я ничего не понимаю. Пусть остается до ее приезда все, как было!

- Вы очень правильно решили, Николай Григорьевич. А что касается моей фамилии, есть, кажется, такая категория в родственнической структуре двоюродные племянники. Повторяю: с мамой я уже условился. Она знает, что я нашел ее и что увезти отсюда немедленно не имею возможности.

Зачем ей осложнять свои и без того нелегкие отношения с Марией Сергеевной? Жизнь дьявольски трудная штука, Николай Григорьевич! В особенности когда складывается и распадается семья, а в результате этого остаются мучительные и неразрешимые проблемы. Вы не были еще женаты? Ну что ж, тогда желаю вам лучшего, чем было у меня, счастья. - Он соединил вместе ладони, а потом, разведя их, звонко ударил себя по коленям. - Итак, мне кажется, в том, что касалось лично нас, точки над "и" теперь всюду поставлены. Пора перейти к действительно серьезным делам, к тому, что и вас и меня больше всего волнует, - к вопросу о замороженном в запани лесе...

Цагеридзе, не слушая, снова закружился по кабинету. Он чувствовал: а все же этот человек причинил какое-то зло Марии, большое зло, и не так просто все, что этот человек сейчас рассказывает...

- Нет! Нет! Мне все-таки осталось непонятным: зачем нужно было Марии молчать? Не сошлись супруги характерами - не стыдно! Муж оказался мерзавцем - не стыдно! Сама оказалась мерзавкой - стыдно! Но это скрывать бесполезно.

Все равно поймут, разгадают другие. В наше время, как говорите вы сами, разводы мало предосудительны. Семейные разлады легко примиряют в народных судах, на профсоюзных собраниях. Семья в наше время не тайна, семья у всех на виду. Вы не сказали мне всего. Что могло быть у вас хуже простого несовпадения характеров? Говорите!..

Теперь вскочил и Баженов.

- О-о! Вон вы какой поворот все время придаете нашему разговору! Из него, слава богу, следует все же, что вы меня не считаете хоть мерзавцем.

Спасибо и на этом! А что касается Марии Сергеевны... что касается мной недосказанного... Простите, Николай Григорьевич, я не базарная торговка, чтобы раззванивать интимные вещи о женщинах. Даже о своей бывшей жене и даже ее будущему мужу! Поговорите с ней сами.

- Мерзавец! - теряя всякое чувство меры, закричал Цагеридзе и схватил Баженова за лацканы пиджака.