Ледяной клад

Ударом в грудь тот оттолкнул Цагеридзе.

- Будьте мужчиной, - сказал он, сверля Цагеридзе сквозь толстые стекла очков своими крупными, в горошину, зрачками. - Семейные дела - теперь уже я повторяю ваши слова - превосходно решаются на профсоюзных собраниях. А вы лезете в мещанскую драку.

Было неприятно после этого стучаться и просить Лиду отомкнуть дверь. Она же слышала, если не дословно весь разговор, то во всяком случае их возбужденные голоса, крики. Было неприятно ожидать в трудной и долгой паузе, пока подъедет к конторе Павлик.

Было неприятно сидеть потом в кошеве и ехать на место работ рядом с человеком, к которому нет, не осталось ни малейшего уважения.

Цагеридзе молчал. Говорил Баженов как ни в чем не бывало.

- Я очень внимательно ознакомился с вашей докладной и со всеми инженерными расчетами. Обязан вам сказать, Николай Григорьевич, что вообще-то сама ваша идея, как таковая, далеко не оригинальна. Подобные способы зимнего отстоя леса в принципе применяются давно. И если бы, скажем, шла речь об авторском праве на рационализаторское предложение, даже не заглядывая к вам на рейд, я дал бы отрицательное заключение: товарищ Цагеридзе выдумал.

.. порох. Но Анкудинов звонил в ЦНИИ, рассказывал моему начальству: "Расположение запани относительно главного русла Читаута практически таково, что вся масса льда в момент вскрытия реки станет давить именно на левый берег. Должна быть устроена колоссальной прочности преграда, чтобы этому помешать". Когда мне передали это, меня это дьявольски заинтересовало. Это как раз тема моей новой научной работы. И я буду рад передать вам свой некоторый опыт.

Дорога пошла круто под гору. Читаут открылся враз, широкий и серебристый, мерцающий разноцветными мелкими искорками. Впереди морозно дымилась Громотуха. Конь приседал на задние ноги. Баженов крепко вцепился в гнутую обводку кошевы.

- Вы знаете, я больше десятка лет провел в лесах около рек. Урал, Карелия, Печора, Кама... Но то, что я вижу сейчас, не столько красотой, сколько величавостью своей превосходит все, абсолютно все, - говорил он, показывая на синеющие за рекой Ингутские перевалы.

 - Это действительно Сибирь! Какая-то особенная, щедрая и богатая! Еще когда я летел сюда из Красноярска, над тайгой, я думал: не удивительно, что лес в Сибири плохо берегут. И в самом деле. Кто бережет в пустыне песок? А здесь лесу - все равно что песка в пустыне. Да, да, потому и очень правильны и понятны сомнения Анкудинова.