Ледяной клад

И он не понимал, бранил себя, зачем он в пику и главному инженеру треста Анкудинову, и главному бухгалтеру рейда Бобыкину потребовал приезда консультанта ЦНИИ! Не было бы тогда ничего - ни этих метаний вот здесь, у реки, ни этого мужа Марии, ощутимо принесшего в жизнь Николая Цагеридзе что-то гораздо худшее, чем простые намеки на странности Марии.

Измотавшись до крайнего предела ходьбой по берегу Громотухи, Цагеридзе заставил Павлика свезти его еще и на Ингут, посмотреть, как идет заготовка подсобного леса для нужд нового сплава.

Все силы теперь были брошены на эти работы. Надо было наверстывать упущенное время.

На Ингуте все шло как следует. Здесь распоряжался Иван Романович Доровских. На него можно было положиться.

Но и это не принесло Цагеридзе успокоения. Он рассеянно поговорил несколько минут с Иваном Романовичем и велел Павлику быстрее гнать обратно.

Наступил уже вечер, зябкий, с промозглым туманом, пробиравший Цагеридзе мелкой дрожью насквозь, когда они подъехали к конторе.

Лида ожидала начальника со своей, на этот раз тощенькой, папкой "К докладу".

В кабинете никого больше не было. Боясь услышать нежеланный ему ответ, Цагеридзе все же спросил:

- А где товарищ из Москвы?

- Ну, он сразу же ушел, как только вы уехали! - весело сказала Лида. Как всегда, положила папку на стол и стала за спиной у Цагеридзе. - Вот тут, Николай Григорьевич, заявление электропильщика Глотова. Просит...

Дыша прямо в волосы Цагеридзе и иногда касаясь его лица своей свободно наброшенной на плечи шалью, Лида стала объяснять, что заключено в той или иной бумаге, добавляя: "Надо бы подписать", или: "Ну, этому и отказать можно".

И Цагеридзе в этот раз послушно, почти совсем не вглядываясь в содержание бумаг, писал резолюции на уголке так, как говорила Лида: "Выдать", "Отказать", "Списать", "Подшить к делу"...

Закончив свой "доклад", так же, через плечо Цагеридзе, Лида собрала все бумаги. Помедлила и спросила:

- У вас больше ничего нет ко мне, Николай Григорьевич? Могу я уйти?

- Да, конечно, - равнодушно сказал Цагеридзе, глядя неподвижно перед собой.

- У вас неприятности? - с сочувствием проговорила Лида. - Понимаю. Вы даже ночевали в конторе. Это что - этот? От него? Или...

- Нет, нет, Лидочка, неприятностей никаких, - торопливо перебил Цагеридзе. - Просто накопилось работы много. Да, да, я помню: вы не желаете, чтобы я оставался на ночь в конторе. Но я действительно ночевал здесь. И, вероятно, все же останусь снова.