Ледяной клад

Здесь ни на чем экономить нельзя.

Вся площадка, на которой работали плотники, была засыпана корой и крупными белыми щепками. От них на солнечном пригреве пахло уксусом. Топоры в теплом, влажном воздухе стучали как-то по-особенному сочно и звонко.

Кой-кто из рабочих помахивал топором, скинув прочь верхнюю одежду. Потные рубахи туго обтягивали спины. Сделались непривычно тонки освободившиеся от полушубков, шапок и шерстяных платков женщины. Они орудовали поперечными пилами, выбрызгивая на талый снег пригоршни мягких желтоватых опилок.

Среди женщин Цагеридзе разглядел Феню в паре с Булатовой, а там, где плотники тесали бревна, - Максима с Михаилом. Эти работали хотя и неподалеку друг от друга, но каждый сам по себе. Цагеридзе усмехнулся. Он сразу заметил, что Феня все время держит голову вбок, смотрит в сторону и от этого пила часто "играет", вызывая недовольство Булатовой. Понятно: девушка по обыкновению своему любуется работой Михаила Куренчанина. Что ж, работает он и в самом деле очень прилежно и очень красиво.

Но вообще-то на Куренчанина девушкам можно бы смотреть и не только поэтому. Парень хорош по всем статьям! Непонятно только: почему между ним и Феней дело не ладится?

Отогнув ворот, стеснявший ему дыхание, Михаил работал в одной рубахе. Шапка у него была заломлена на затылок, а пряди жестких черных волос топорщились в разные стороны. Одна, особенно длинная, все время настойчиво лезла Михаилу в глаза. Не переставая помахивать топором, он ловко отбрасывал ее каким-то совершенно неуловимым движением руки.

Действительно, трудно было не залюбоваться его работой!

Михаил стоял над бревном, не очень широко расставив ноги, видимо нисколько не боясь, что неправильный удар, крепкий сучок, косо вставшая щепка могут отбросить топор. Спина у него не горбилась, а была туго прямой, в этом ему помогали длинные руки. Он с удивительной равномерностью взмахивал топором и сильно, с оттяжкой опускал его на круглую боковину бревна, скалывая толстые горбыльки. Потом целой очередью коротких, быстрых замахов подсекал бревно поперек и снова гнал, гнал, отваливал большую, широкую, грузно падающую на землю щепу.

Сделав все это начерно, он подшагивал немного вперед и проходился топором по свежей затеси второй раз. Теперь очень бережно, осторожно, еще отложе оттягивая топор на себя, почти не рубя им, а строгая, воздействуя уже не силой рук, а только тяжестью самого инструмента. Так умеют работать лишь старые, очень опытные плотники.