Ледяной клад

И Цагеридзе вспомнился такой же "мост", рухнувший зимою на Громотухе, маленькой речке. Он тогда всем доставил немало хлопот и забот по заделке пролома. Если "мост" проломится сейчас и здесь, в протоке, в запани - конец всему.

- Пошел... Пошел... - зашелестели голоса.

На самом повороте реки лед начал словно бы круглиться, дыбиться, вспухать...

- Подымает, подымает...

Сверху шествие ледяного вала все продолжалось, и было видно, как он пашет крутые, узкие берега, как выворачивает с корнями могучие сосны, стоящие высоко на откосах, и волочит их за собой.

Ближе заворочались льдины, становясь на ребро и выставляя свои острые углы, забрызганные илом. Опять забили, заплескались близ устья Громотухи желтые фонтаны, и, тоненько позванивая, посыпались в водоворотные воронки длинные, точно хрустальные, иглы. Захрипел воздух в острой щели, образовавшейся вдоль дамбы. Бесследно исчезла полынья. Теперь там крутились и терлись друг о друга льдины, все сильнее нажимая на пока еще мертво стоящее белое поле.

Вот, скрежеща, подалось и оно...

Будь малость пониже защитная дамба - и лед бы теперь пошел напрямую, в протоку, ворвался в запань. Но тут он, хрустя и ломаясь, стал постепенно сдвигаться в сторону правого берега, за остров, всползая местами в низкие черные тальники. А "Семь братьев" между тем гнали и гнали валы один за другим, все выше и все грознее. Готовый раздавить пальцами трубы бинокля, Цагеридзе не отрывал взгляда от поворота реки.

- Фе-досья!.. Ух!.. - услышал он у себя за спиной сдавленный, глухой, словно стон, голос Куренчанина.

Повернулся. И увидел, как Михаил метнулся от реки на тропу, ведущую к переходу через Громотуху. В первый момент Цагеридзе ничего не понял. Но голоса: "Гляди, гляди!..", "Да куда же это они?" - заставили его посмотреть в сторону поселка.

Через протоку к острову - отсюда маленькие, как мизинчики, - торопливо и чуть пригнувшись, перебирались двое. Трудно было разобрать - кто. Но Михаил каким-то образом узнал. А когда Цагеридзе поднес к глазам бинокль, в радужном сиянии стекол он увидел и сам: через протоку бежит, спешит действительно Феня.

Цагеридзе побелел. Да как же это могло случиться? Как мог позволить Иван Романович?

- Братцы, помогите, - выкрикнул Загорецкий, протягивая руки.

На негнущихся ногах, хватаясь рукой за сердце, он зашагал за Михаилом. Бросились и еще несколько человек.