Ледяной клад

Она отыскала себе удобное местечко - три крупных валуна, совсем как кресло, и уселась на прогретые солнцем камни. Отсюда не очень хорошо, но все-таки видна была дамба, пересекавшая верх протоки, круто наискось, видны были дымящиеся за Громотухой костры и движущиеся яркие пятна - девичьи праздничные платки и платья. Это - если смотреть направо. А прямо перед Феней лежали скучная, посеревшая, вся в талых лужицах протока и за нею еще более скучный остров, ощетинившийся низкими черными тальниками. Влево, с вольным размахом до самого голого мыса, за который зимой уползало багровое солнце, открывался Читаут, пробитый, издырявленный накануне произведенными взрывами.

"Попалась так попалась, девушка, Ивану Романычу. Теперь сиди", подумала Феня. И написала первые две строчки:

Разве может прийти весна, не волнуя кровь?

Разве может прийти она, не неся цветов?

Написала и тут же с досадой зачеркнула:

- "Кровь" - "цветов"... "Не неся..." И вообще не свое, а с кого-то.

Из девятнадцатого века.

Она попробовала переписать:

Приходи! Приходи же скорее, веселый май!

Приноси облака грозовые, на реке лед взломай.

И рассердилась окончательно:

- Да что это меня сегодня на какие-то альбомные стихи тянет! А если так начать...

Тяжела становится для реки броня.

Всюду солнце, цветы. Грозовые плывут облака.

Все в живых огнях. Но в реке

Подо льдом темно, лед ей больно давит в бока,

Феня чуть не заплакала:

- Не то! Не то! И не так! Привязался еще этот размер идиотский!

Перечеркнув и эти строчки, она принялась грызть карандаш.

Вдруг ей послышалось: со стороны Громотухи докатился какой-то приглушенный расстоянием гул.

Она подняла голову, вскочила и увидела, как по ту сторону дамбы вздымается, вспухает лед на реке, а от поворота к "Семи братьям" медленно движутся высокие, угловатые торосы, поблескивающие на солнце своими острыми гранями.

Феня перевела взгляд на остров, на главное русло реки, к крутой галечной косе, вклинившейся в реку от правого берега.

Лед медленно, торжественно двигался и здесь, одновременно почему-то опускаясь, садясь все ниже, словно какая-то неведомая сила властно прижимала его ко дну. А тем временем за Громотухой ледяные горы громоздились все выше и выше.

"Затор! У косы сейчас образуется затор! Вода уходит, лед садится на камни, - испуганно подумала Феня, припомнив, какие страсти рисовал утром в столовой Василий Петрович.