Ледяной клад

Может быть, зря он так щедро и сгоряча сказал: "Я все подпишу"? Может быть, следовало сказать сухо и твердо: "Подпишу только то, что найду нужным"? Зачем без надобности давать противнику оружие, которое он непременно пустит в дело, хотя бесконечно и повторяет свои заверения в добрых чувствах! Не могут быть добрыми чувства друг к другу у людей, столь разно смотрящих на честность, правдивость и совестливость!

Ах, почему нет Марии, почему не здесь она, чтобы все ей рассказать!..

Не следует больше и думать об этом.

.. консультанте... Надо думать, как быстрее отправить в Покукуй Василия Петровича. Надо думать, как теперь поскорее освободить запань ото льда, чтобы замороженные в нем бревна можно было начать вязать в пучки и подвешивать к "головкам". Надо думать о посылке сплавных бригад к молевым речкам, пора скатывать в воду новый лес. Надо думать. Нельзя ли все-таки хотя бы двадцать человек поставить снова на жилищное строительство. Надо думать. ..

Цагеридзе постепенно повеселел. Когда размышляешь о большом, сам большим становишься. Когда размышляешь о мелком - мельчаешь и сам. Все хорошо было! Все хорошо будет!

Он издали небрежно кинул в распахнутую дверку сейфа печать. Ударившись о стопку бумаг, печать, словно мячик, отскочила и упала на пол. Цагеридзе поднял ее, на этот раз аккуратно поставил куда следует, в уголок, и хотел уже захлопнуть дверку, но вдруг у него в памяти прорезался давний разговор с бухгалтером, вот здесь же, у распахнутого сейфа.

Василий Петрович тогда принес ему на хранение какой-то пакет с надписью "Вскрыть после ледохода" и прибавил еще: "Можно раньше - только в случае смерти моей".

Ледоход закончился. Одно обязательное условие соблюдено. Его достаточно. И слава богу, что не вступило в силу второе условие. Любопытно, какой еще "кросворт" заготовил для него Василий Петрович?

Цагеридзе отыскал у задней стенки сейфа пакет, забытый, помятый.

Секунду помедлив, сломал красную сургучную печать, разорвал конверт. Из него на стол выпало несколько клочков бумаги. Всё!..

Недоумевая, Цагеридзе перевернул их справа налево, так-сяк, попытался составить в один целый лист...

И вдруг горячая кровь ударила ему в лицо, сделалось нестерпимо стыдно. Это был его собственный приказ со "второй резолюцией"...

Убитый и счастливый, Цагеридзе опустился на диван. Вот значит как!

...