Ледяной клад

Василий Петрович разорвал приказ с повторной резолюцией начальника в тот же час, когда он был написан, и лоскутки бумаги сдал на хранение ему же!

"Вскрыть после ледохода или в случае смерти моей"... Всю тяжесть ответственности он в первый же день разделил с начальником рейда. Он и потом никуда не сообщал о своем несогласии с начальником. Он сразу и решительно пошел на "рыск". А ящики с динамитом, стало быть, - вовсе не запоздало созревшее решение вступить и ему в борьбу за спасение леса, но тот "последний рыск", без которого и все предыдущие "рыски" ничего не значат.

"Ах, как ужасно, как позорно не понимал ты, Нико, этого человека! И как еще раз все смещается, предстает в совсем уже новом и необыкновенном свете!"

Зачем Василий Петрович вел свою игру, загадывал свои замысловатые "кросворты", стращал тюрьмой и прокурором? Надо откинуть понятные теперь свойства его характера - он, опытный бухгалтер и старый видавший в жизни виды человек, поступал правильно! Пугая молодого, щедрого на руку начальника повторной резолюцией и прокурором, он держал его в железной узде.

Своим противодействием, своей кажущейся жестокостью он воспитывал в нем борца. Он был для него своего рода тренером в боксе, бил сам, подсказывая ответные удары, и позволял Цагеридзе вне всяких правил, не надевая перчаток, бить его по лицу.

Цагеридзе припомнил. О, сколько раз он, быть может, сам бы усомнился в своей идее, если бы не чувствовал железной необходимости постоянно отстаивать ее перед этим человеком! О, сколько бы он с безмерной легкостью и еще подписал различных денежных документов! Сколько различных и не особенно нужных работ проделал бы еще, не обременяя себя потребностью думать и думать, если бы Василий Петрович не стоял над ним всегда как грозное напоминание об истекающих "лимитах"! Да, Василий Петрович изъяснялся не очень изящно и часто даже цинично, грубо.

Но если это уже характер, устоявшийся уровень развития человека? Его так просто не изменишь.