Ледяное сердце не болит

Хлопнула дверца машины, послышались шаги, затем все стихло.

Повинуясь интуиции, Надя поднялась с пола и бросилась на кровать. Сжалась в комок, прикрыла глаза. Отчего-то она решила, что маньяк скоро пожалует сюда. Однако похитителя все не было и не было. Устав лежать в одной позе, Надя повернулась на спину и прикрыла глаза рукой.

И тут наконец задребезжали ключи и запоры. Проскрипела дверь. Откуда-то подуло сыроватым ветром. Дверь захлопнулась. Рядом с кроватью прошелестели шаги."

"Надя подавила искушение отнять от глаз руку и поглядеть на убийцу.

Почему-то ей казалось безопасней притвориться спящей. Все ее тело напряглось в ожидании чего-то ужасного и непоправимого.

Однако в каземате прозвучали односложные слова:

– Есть. Пить. Мыться.

Каждое из слов сопровождалось коротким стуком или звяканьем о табурет.

Затем он наклонился к ней. Прямо к ее лицу. Надя ощутила сильный запах его одеколона и, на своем лице, его несвежее дыхание, словно у крокодила. Девушка вся сжалась, по-прежнему не отводя руки от глаз.

Затем зловонное дыхание отодвинулось от нее, и ставший уже хорошо знакомым голос однотонно произнес:

– Делаешь вид, что спишь. Значит, боишься. Хорошо. Правильно боишься.

Потом шаги прошелестели прочь, и загремели запоры. Захлопнулась снаружи дверь. И только тогда Надя отвела ладонь от глаз и увидела, что на табурете появилась миска, исходящая паром, и литровая бутылка минеральной воды, а также пятилитровый баллон, заполненный водой иного сорта – сероватой, мутной.

Надя вскочила с кровати и заглянула в миску.

Она была почти до краев заполнена жидкой гречневой кашей. В каше плавал, оплывая, кусок масла. Девушка схватила бутылку, отвинтила пробку и припала к горлышку. В один присест она выпила едва ли не половину и заставила себя остановиться. «Судя по всему, здесь принято одноразовое питание, – подумала она, – надо беречь и воду, и силы». Затем она принялась за кашу – похититель не забыл принести алюминиевую ложку, и за эту малость Надя испытала к нему нечто вроде благодарности. Никогда еще гречка, да вдобавок не перебранная, без души сваренная, не казалась ей столь вкусной. Надежда даже сама не заметила, как уплела целый котелок.

И в этот момент над потолком взрычал мотор автомобиля. Затем заскрипели шины по гравию, распахнулись и захлопнулись ворота. Он куда-то уехал. Наверное, Надя осталась одна здесь – если не считать молчащей женщины за стеной.

Если у похитителя, конечно, нет сообщников.

И вода, и каша придали ей силы.