Ледяное сердце не болит

И немедленно (чуть позже, анализируя столь великолепную быстроту оппонента, Дима заключил, что она являлась не чем иным, как домашней заготовкой) чиновник соединился по селектору с прокурором округа, а тот согласился тут же принять у себя в кабинете журналиста.

…Прокурор являл собой столь же замшелый чиновный образчик, что и деятель роно, – только глаз у него глядел потверже и губы были сжаты в более волевую складку.

– Да, – пробубнил в диктофон прокурорский чин, – против директора киношколы такого-то возбуждено уголовное дело по статье сто тридцать пятой УК России – а именно «Развратные действия в отношении лица, не достигшего шестнадцати лет».

Подобные действия гражданин такой-то, пользуясь своим служебным положением, совершал неоднократно и в отношении различных несовершеннолетних лиц…

«Может, моего героя оговорили? Возвели на него напраслину?» – мелькнуло в тот момент у Димы. Он осторожно спросил:

– А я могу поговорить с теми девочками, которые обвиняют директора?

Прокурор отрицательно покачал стриженой башкой:

– Согласно Уголовно-процессуальному кодексу показания, а также имена потерпевших являются тайной следствия.

– Вы сказали «потерпевших»? Значит, она не одна?

– Не одна.

Полуянов вылетел тогда из прокурорского кабинета в бешенстве. Вряд ли прокурор и деятель роно возводили на директора студии напраслину. Поэтому злость молодого газетчика теперь имела вполне определенного адресата – директора киношколы. Человека, просившего его, журналиста, о заступничестве.

И при этом так топорно подставившего самого себя. И собиравшегося подставить репортера – ведь он и словом не обмолвился о том, в чем его действительно обвиняют! А если бы Полуянов не выслушал противоположную сторону?!

Из ближайшего телефона-автомата (мобильники в ту пору были редкостью и применялись только истинными «новыми русскими») Дима позвонил руководителю-педофилу.

– По-моему, вы далеко не все мне рассказали, – бросил он в трубку.

– Что вы имеете в виду? – проблеял контрагент.

– Я только что из прокуратуры.

– А… Вы все-таки узнали…

– Да, и поэтому нам с вами надо встретиться. И как можно скорей. Это в ваших же интересах.

Новую встречу назначили в редакции. Теперь Дима писал все объяснения главаря киношколы на диктофон. Больше того, он пригласил в качестве свидетеля (чтобы потом наставник молодежи не смог утверждать, что его слова извратили в газете) секретаршу главного Марину Максимовну.