Онлайн-библиотека книг
Неухоженный, конечно, дом, сто лет не ремонтировавшийся – однако потолки вышиной почти пять метров, дубовый паркет, больше двухсот «квадратов» обшей площади.
Впрочем, тема здания как яблока раздора ушла в публикации на второй план. Главной стала нравственная физиономия руководителя киношколы, совращавшего, пользуясь своим авторитетом и опытом, несовершеннолетних девчушек."
"В статье рассказывалось и о девушках, позировавших обнаженными: Алла Клюева (с которой встретился Дима) подробно повествовала о том, как случилось совращение, и о реакции отца.
«Надо бы добраться до блокнотов, – подумал он сейчас, – вспомнить, как девчонок звали на самом деле. Хотя чем это может помочь? Ясно: ни одна из них не Бахарева. По возрасту не подходит. Но, может, похищенная – младшая сестра одной из них?»
Из собственной статьи ему заново стало известно, что чиновника из роно, которого интервьюировал тогда Дима, звали Аркадий Петрович Арбатов.
И никаких следов никакого Бахарева. И никакого отношения статья не имеет – да и не может иметь! – к Надежде Митрофановой.
«Все ты, Дима, сам себе врешь, – тоскливо подумал он. – Статья – твоя. А Надя имеет отношение – к тебе. Ее похищение – месть тебе. За те резкие опубликованные слова. И за заголовок про «козла в огороде». Но почему – сейчас? Десять лет спустя?..»
Однако некогда предаваться рефлексиям.
– Слушаю, Савельев.
– Это Полуянов, – подстраиваясь под его скупой деловой тон, проговорил журналист. – Я, кажется, узнал, кто похититель.
– Что – узнал?
– Имя, фамилию.
– Ну? – похоже, изумился опер.
– Его зовут Георгий Воскресенский. Георгий Петрович. Образование – высшее. Закончил ВГИК, киноведческий факультет. Десять лет назад он руководил детской киношколой.
– Может, ты и мотив похищений знаешь?
– Догадываюсь.
– И?..
– Это месть. Месть мне – за публикацию статьи о нем. А за что Бахареву – пока не знаю. Но буду рыть землю.
– Смотри там, не особо рой, как бы самому в яму не попасть, – невозмутимо хохотнул опер. – А Воскресенского твоего я пробью.
Савельев отключился.
Вот и все. Делать больше в маминой квартире было практически нечего. Дима пару раз щелкнул телефоном: снял свою собственную статью.
