Онлайн-библиотека книг
Миска покатилась – дребезжа и оставляя на бетонном полу плюхи каши. Другой удар – по ногам похитителя – оказался менее удачным. Тот благополучно отскочил, а потом ответил сильнейшим ударом Наде в лицо. На секунду она потеряла сознание, а когда очнулась, все вокруг показалось ей не настоящим: ее тюрьма… мужик в масочке… кровать… табуретка… А пока девушка пребывала в состоянии грогги, похититель отвязал Надину левую руку от спинки кровати, заломил ее за спину и снова накрепко примотал к правой. А потом он повалил Надю навзничь, навалился сверху (рукам было очень больно).
– Нет!! – закричала она. – Нет! Пусти! Убирайся!
Руки его залезли к Наде под свитер и принялись шарить по голому телу. В действиях мужика тем не менее не было ничего сексуального – только лишь что-то садистское. Руки больно схватили ее за грудь. Правая грубо, цепко сдавила сосок. Надя невольно вскрикнула.
– Ш-шлюш-шка, – прошипел мужчина, напирая на «ш». – Слушаться меня! Надо слушаться! Ясно?!
Его лицо вспотело под маской – Надя видела это по прорезям для глаз и не закрытому до конца подбородку.
Надя замотала головой – и получила оглушительную пощечину. Помимо того, что это было больно, оказалось еще и очень унизительно. Впервые в жизни ее бил мужчина. Пока, оторопевшая, она приходила в себя, мужик залепил ей пластырем рот.
Потом он опять рявкнул: «Слушаться меня!», подобрал с пола миску и вышел.
Надя осталась одна и залилась слезами, которые она даже не имела возможности утереть.
В следующий раз она, пожалуй, очень сильно подумает, прежде чем сопротивляться воле похитителя.
***Дима встретился с майором Савельевым в восемь вечера у того самого подземного перехода на проспекте Мира, в котором сегодня утром скрылась Надежда. Темнота уже упала на Москву, но, против ожидания, она принесла не усиление мороза, а, пожалуй, потепление. Во всяком случае, впервые за последнюю неделю Дима снял спортивную шапку.
Опер тоже был с непокрытой головой, без перчаток, в плотной, кожано-меховой, но короткой – всего до талии – куртке.
– Потеплело-то, а? – заметил Полуянов, после того как они с Савельевым обменялись рукопожатиями. – Минус двадцать, а нам уже кажется – Сочи.
Журналист понимал, что опер оказывает ему личную услугу, не знал, как он будет его благодарить, и оттого чувствовал себя неловко.
– Веди меня, Вергилий, – хмыкнул майор.
