Онлайн-библиотека книг
Впервые в жизни Полуянов наконец понял, что имел в виду Скотт Фицджеральд, писавший, что богатые не похожи на нас с вами.
Стол был уставлен еще не принятыми в те годы в столице яствами: черепаховым супом, лягушачьими лапками в кляре, фаршированной змеей. Официанты разливали на аперитив «Вдову Клико» бог знает какого года.
Впрочем, сам Хариди хотел показаться демократом. За столом начался непринужденный разговор о правительстве Примакова, ситуации вокруг Югославии, валютном курсе и даже недавней телепремьере – сериале «Улицы разбитых фонарей».
– А с чем связан ваш вопрос? – осведомился журналист.
Хариди, бывший в течение всего ужина изысканно, не по-русски вежливым, шокировал собеседника огнем, полыхнувшим из глаз, и прямым ответом:
– Я его ненавижу.
– Хм? За что?
– За что – неважно. Это мои дела. А наше общее с вами дело – дело всех честных людей – сделать так, чтобы этот человек перестал быть депутатом, да и вообще на свободе ни одного дня не оставался! Его, подлеца, место в тюрьме!
А затем Савва Иваныч рассказал Полуянову о том компромате, который у него скопился на депутата Чубукова.
– Подо все это документы есть, – пояснял мульмиллионер. – Документы точные, убийственные, ни у кого к ним претензий не будет. Можно было бы про Чубукова еще много чего рассказать, но не пойман – не вор, а тут он пойман, и если эти документы обнародовать, господина Чубукова из Госдумы точно попросят.
"Диме не понравилось тогда местоимение «мы», замелькавшее в речах Хариди (вроде бы он уже дал согласие), и тогда журналист спросил:
– А какова моя роль в этом деле?
– Как какая? – пожал плечами миллиардер. – Ты о нем статью в своей газете напишешь.
Впервые за все время обеда он, изысканно-вежливый, назвал Полуянова на «ты».
