Обида растворилась в накатившей вновь усталости. И всё, что у меня осталось в сухом остатке это…
Недоумение. В обнимку с чётким осознанием, что не одному Алёхину теперь придётся держать оборону от попыток добраться до его руки, сердца и прочих, крайне нужных в хозяйстве органов.
- М-да… Прям как в анекдоте, - задумчиво протянула, грея руки об чашку. – И хочется… Ведь нравится же, нравится! Сколько не отрицай! И колется… Не хочу ни к кому привязывать, не хочу что бы кто-то заглядывал за лёд в глубину моей души.
И мама не велит… Только служебного романа мне и не хватало, для полного-то счастья! И что прикажете делать?
Пустая квартира ответила мне звенящей, но такой привычной тишиной и совсем не мешающим жить одиночеством. Вздохнув, я допила чай и отправилась спать. Пообещав себе подумать обо всём завтра…
И не использовать бедолагу Федю в целях нанесения тяжких телесных повреждений. Федя, блин… Надо же было додуматься кактус Федей назвать!
Впрочем, а чего я ожидала от непредсказуемого как тайфун посреди полей рокера? Чтение произведений сестёр Бронте в оригинале? Серенады под окном? Или чего-то нежного, романтичного и, как любят говорить девицы, ванильного?
Но тогда это был бы совсем не Верещагин.
И вряд ли он так сильно действовал на мои бедные нервы…
Глава 5.
- Эльза, к вам посетители, - голос охранника вывел меня из состояния задумчивости, когда я медленно цедила чай, глядела прямо перед собой и лелеяла скупую и робкую надежду на то, что у меня получиться уйти с работы в обход Верещагина.
"
"К моему вящему сожалению, она, надежда в смысле, была глупой и совершенно точно безнадёжной. Как показала практика, если у кое-кого в голове поселилась мысль, выцарапать её оттуда не получится даже монтировкой. И он, этот кое-кто, будет идти к своей цели с упрямством достойным лучшего применения. На мой скромный взгляд.
Вот только моего-то мнения как раз никто и не спрашивал!
- Проводи, - я кивнула собственным мыслям, постукивая кончиками пальцев по столешнице.
Неделю. Неделю я работаю в клубе.
И ровно неделю, как домой я прихожу либо в состоянии полного и несказанного удивления, либо хихикая над чем-то себе под нос, либо настолько злой, что даже братья стараются обходить меня стороной. Только раз Димыч попытался поинтересоваться, кто это меня так зацепил, что я хожу по дому и бубню себе под нос все статьи Уголовного Кодекса, касающиеся причинения вреда здоровью, вплоть до убийства.
