Легенда о слезах двух Лун

На последнем кадре, нарисованном из вернувшейся памяти, беловолосый голубоглазый ангел протягивал свою тонкую руку навстречу мужчине. Её окружал пышный сад из зеленеющих молодых деревьев и опадающих розовых лепестков, на месте которых скоро появятся спелые плоды.

Альвиан подвинулся к ней, надеясь рассмотреть лицо прекрасной незнакомки получше. Её фигура неожиданно ожила и схватила наблюдателя. Он оказался внутри этого кадра. Запах свежей травы стократно увеличился, разносимый тёплым вечерним ветром. Девушка кружилась вокруг себя, пока Император наслаждался бурлящими внутри него забытыми чувствами.

Это воспоминание было самым приятным, но почему-то сейчас вызывало необоснованную грусть.

Беловолосая девушка положила трясущиеся руки мужчины на свой живот и загадочно посмотрела на него искрящимися глазами. Тишина разделяла их, не давая Альвиану понять, о чём говорит незнакомка. Её маленькие ручки гладили его грубую кожу рук и делали круговые движения. Император прислонился ухом к мягкому животу и голос беременной девушки наконец-то победил сводящий с ума звон.

–Я беременна, мой дорогой Альвиан, – мягкий спокойный голос сжал сердце мужчины, стоящего на коленях.

–Мари, – шепнул чешский король неосознанно, – Я тебя не оставлю.

Император, который после его физической смерти стал состоять только из энергии, терял свою силу. Мари старалась сохранить её, но, если Альвиан не сможет сам справиться со своим сознанием и подсознанием, даже она – истинная – не поможет ему. В том месте, где они находились, не существовало времени.

Императрица направляла свою энергию для того, чтобы окружение были чем-то похоже на Пражский Град. Когда проснётся её муж, он будет очень рад знакомой обстановке.

Но воспоминания исчезали вместе с ним и надеждой девушки на его пробуждение. Этот путь не должен был закончиться так. Несмотря на то, что исходов великое множество, Альвиан должен был справиться и стать истинным, как и она. Мари в него верила.

После того, как беловолосая королева прочитала строчку знакомого стихотворения, лицо Императора нахмурилось.

Каждая мышца дёргалась, как от боли, но такого не могло быть. Взяв руку мужчины, Мари сосредоточилась на том, что он видел. Она стала невидимым зрителем той сцены в саду. Ангел Чехии, терявший собственное прошлое, вспомнил имя своей жены.

Он вернулся из забвения с внутренним страхом. Если бы у него было сердце, оно бы выскакивало из груди и разорвалось, не выдержав такой сумасшедшей нагрузки.