Пенсионерка выпрямилась.
– Равиля сказала.
– Спасибо, вы мне очень помогли, – вздохнула я.
Ксения Петровна тронула меня за руку.
– Мою подругу похоронят под фамилией Ахметшина? И на могиле не будет креста?
– Я сделаю все возможное, чтобы могилу оформили по-мусульмански, – ответила я.
Снегопад на улице не закончился, пришлось опять вытаскивать щетку и обметать машину. Дети порой запоминают совсем ненужные вещи. Однажды Афанасия Константиновна пришла домой раздраженная, села в кресло и стала звонить по телефону.
Я, хоть и была первоклашкой, сразу сообразила, что у бабули на работе неприятности, кто-то из пациентов написал на нее жалобу.
В конце концов Фася слегка успокоилась, и я спросила:
– Что случилось?
– Корень неправильной формы, – начала было бабушка, потом сообразила, что говорит с ребенком, и улыбнулась: – Ерунда, Дашенька.
– Ты расстроилась? – лезла я к Фасе.
– Да уж не обрадовалась!
– Сделала кому-то больно?
– Он просто дурак, – взвилась Афанасия, – «сделайте бюгель, как Сергееву! Чтобы крючок был не виден!» А за что я протез зацеплю? За его глупый язык?
Будучи внучкой стоматолога, я знала, что бюгель это несколько пластмассовых зубов на креплениях, их можно надевать и снимать, поэтому рискнула дать совет бабуле:
– Ты бы ему объяснила!
Афанасия закатила глаза:
– Венедиктов – профессор! Он думает, что все лучше специалистов знает! Читает курс лекций по математике и решил меня протезированию учить.
Я вот смело признаюсь, что даже таблицу умножения плохо помню, но в бюгелях понимаю лучше Венедиктова. Поневоле пожалеешь, что с завода Байкова ушла, вот там пациенты были золотые. Придут, скажут:
– Доктор, сделайте протез! – и спокойно в кресле сидят.
Никто скандалы не закатывал, люди мне абсолютно доверяли. И я всем замечательные зубы делала.
– Ты работала на заводе? – удивилась я.
– Еще до твоего рождения, – отмахнулась Афанасия, – меня после института в их поликлинику распределили. Отличный коллектив там был, жаль, пришлось уйти.
– Почему? – удивилась я.
Афанасия Константиновна на секунду примолкла, затем ответила:
– Платили мало, и перспектив не было.
Мне показалось, что бабуля не совсем откровенна, но тут ожил телефон, и Фася стала жаловаться кому-то на капризного профессора Венедиктова.
