– Вы невероятные люди!
Галка вновь залезла в сумку, вытащила оттуда довольно большую кожаную коробку и протянула мне.
– Смотри!
Я открыла крышку и увидела странные ярко-желтые зажимы.
– Заколки для галстуков? Зачем столько?
Мысина посмотрела на меня с превосходством.
– Чукча! Это ежедневные медали! Неужели никогда не видела?
– Если эти железки, как ты выразилась, ежедневные медали, значит, есть еще и праздничные знаки отличия? – предположил полковник.
Мысина повертела пальцем у виска:
– Вы беспросветная темнота! Разве военные таскают на мундирах ордена? У них есть такие разноцветные полосочки!
– Планки, – уточнил Дегтярев.
– Французы называют их «фруктовый салат», – я не упустила момента продемонстрировать глубину своих знаний.
Галка потрясла коробкой.
– Это собачьи планки, их цепляют на попону или пальтишко! Александр Михайлович без знаков отличия гулять не пойдет, а медали только на выставках демонстрируют. Он трехкратный чемпион мира по доставанию бобров из нор.
– Ох и ни фига себе, – воскликнула Ирка, – охотник, значит.
– Ужасно! – возмутилась я. – Несчастные бобры! Какое право имеет собака выгонять их из собственных квартир?
– А шубки? – алчно воскликнула Мысина. – Манто из бобра шикарная вещь.
Мне захотелось стукнуть Галку, носить пальто из шкуры животного бесчеловечно!
Послышался тихий скрип, я машинально посмотрела в сторону лестницы. Из-за балясин выглядывал Хучик, мопс прятался на площадке между первым и вторым этажом, там где лестница делает поворот.
Поведение Хуча меня удивило, как правило, он весело встречает хозяйку у входной двери, бежит впереди стаи, а сейчас опасливо высовывается из укрытия.
– Милый, иди сюда, – позвала я.
Мопс деликатно кашлянул, чемпион вздрогнул, взвизгнул и стрелой полетел вверх по ступенькам, походя спихнув вторую напольную вазу, которая тоже скатилась к ногам Дегтярева и превратилась в фарфоровую пыль.
– Слава богу, – всплеснула руками Ирка, – до чего мне надоело с этих дур пыль вытирать!
– Куда он так ринулся? – спросил Дегтярев.
Я открыла рот, и тут же услышала яростное рычание и визг Хуча.
– Убивают! – завопила Ирка.
– Сейчас же отцепись, – раздался Машин крик, – откуда ты взялся!
Я ринулась в библиотеку и застала там душераздирающую картину. Хуч лежал на спине, задрав все четыре лапы, у него на животе гордо восседал Александр Михайлович (надеюсь, вы понимаете, что речь идет не о полковнике) и пытался укусить бедолагу за толстую шею.
