Фима до истины докопается, злиться будет!
– У женщин должны быть свои секреты, меня тут не было, – ответила я, застегивая сапоги.
– Ох спасибо, Дашенька, ты милая девочка, – обрадовалась Ада Марковна, моргая очень яркими для преклонного возраста карими глазами.
Я поцеловала старушку и спустилась к машине. Приятно, что на свете еще остались люди, для которых я «милая девочка», а не хорошо сохранившаяся бабушка, радостно ощущать себя неразумным дитятей.
Позвоню Оксане, надеюсь, они с медсестрой уже закончили колдовать над гусем, нафаршировали его и сунули в духовку.
Ксюта знает огромное количество врачей, с одними вместе училась, с другими работала, с третьими встречалась на семинарах и конференциях, она непременно мне поможет.
Больница имени Расторгуева оказалась армией корпусов-близнецов, построенных из красного кирпича. Побродив по аллеям и продрогнув от промозглого сырого ветра, я наконец добралась до нужного здания и сказала секретарше, бдительно стерегущей дверь в кабинет начальника.
– Меня зовут Дарья Васильева, господин Харченко предупрежден о нашей встрече.
Помощница нажала пальцем кнопку селектора.
– Хр-бр-бр-фр, – донеслось из динамика.
– Владимир Сергеевич, к вам Васильева.
– Хр-бр-бр-фр, – повторила коробка.
– Вас ждут, – секретарь перевела фразу на понятный язык, – проходите.
Следующий час я моталась по больнице, словно мяч, который пинают расшалившиеся дети. Харченко отправил меня к Ильцеву, своему заместителю, тот перебросил к начальнику архива, оттуда я поспешила в травматологию и была переадресована в неврологию, где милая Мария Степановна, порывшись в компьютере, воскликнула:
– Все верно.
Анна Львовна Королькова, скоропомощный случай, перелом шейки бедра, черепно-мозговая травма, выписана пять лет назад в удовлетворительном состоянии с частичной амнезией. Лечащий врач Борис Петрович Молотков.
– Доктор по-прежнему здесь работает? – с отчаянием спросила я, устав от беготни.
– Конечно! – воскликнула Мария Степановна. – У нас практически нет текучки, коллектив замечательный.
– Здорово, – обрадовалась я. – Да только Молотков, наверное, уже ушел домой?
– Боря сегодня дежурит, он в ординаторской, – прозвучало в ответ, – последняя дверь справа по коридору.
Бог удачи явно решил сжалиться надо мной, наградить за утомительную суету.
Борис Петрович мирно пил чай с сушками.
– Анна Львовна Королькова? – удивился он. – Не помню, здесь поток, вылечился и уходи, мы стараемся долго никого не держать.
