Легендо

– О боже! – Элантина зажала рот рукой.

Телла едва сдержала проклятие. С пола на нее уставились пять острых обсидиановых пиков, украшенных блестящими черными опалами. Ее украшение превратилось в зеркальное отражение Расколотой Короны.

Голос Теллы дрогнул, когда она сказала:

– Мне так жаль.

– Не стоит, дитя. Ты не сделала ничего плохого. Сейчас здесь все уберут.

Но Телле все равно казалось, что она совершила непоправимый поступок."

"Все еще дрожа, она уставилась на лежащую на полу разбитую корону, и ее невозможный выбор стал очевиден.

Данте нашел для нее некий способ проникнуть в хранилище, способ, который не потребовал никаких жертв со стороны Теллы. Конечно, Телла не знала, поступил ли он так, чтобы спасти ее от звезд, или чтобы убедиться, что она наверняка доберется до карт. Телла даже не была уверена, какой из этих ответов больше понравился бы ей в качестве истинного. Если бы Данте пожертвовал чем-то, чтобы спасти Теллу, какова бы она была, выдав его потом Джексу? При условии, конечно, что Данте и есть Легендо. Телла ведь до сих пор не раскрыла истинной личины магистра.

И не узнает, кто он такой, если не выиграет Караваль.

Но, возможно, лучше будет не выигрывать эту игру.

«Победа в игре будет иметь такую цену, о которой ты впоследствии пожалеешь», предупреждал Теллу Найджел, хотя, даже если бы он этого не сделал, она знала, что в будущем ее ждут сожаления. Если бы она решила выдать Легендо Джексу, тот забрал бы его силу, освободил Мойр и, скорее всего, попутно уничтожил магистра.

Но, если Телла не предаст Легендо и отдаст ему Колоду Судьбы, он уничтожит карты, включая и ту, в которой заточена ее мать, поскольку все они связаны.

Взгляд Теллы скользнул к окну. С такой высоты люди внизу казались цветными пятнышками, освещенными мерцающими звездами, яркими фонарями и лихорадочным возбуждением, царившим в последнюю ночь Караваля и кануна Дня Элантины.

Будь Телла героиней другой истории, могла бы сейчас спуститься вниз и присоединиться к веселой толпе.

Она попивала бы горячий глинтвейн и танцевала с незнакомцами. Может быть, даже поцеловала бы кого-нибудь под звездами. Вот какими должны были быть ее желания. Она попыталась вызвать их в себе усилием воли. Отказаться от игры, в которую ее втянули, и женщины, ее бросившей. Перестать притворяться, что матери не все равно. Но слова Элантины о преддверии концовки и истинной концовке не давали Телле покоя.