Приснилось, что мы с тобой стоим на берегу черной реки, а по ту сторону — царство Плутона…
— Музыка навеяла… — по-русски пробормотал Коршунов, поглядев на мозаичный пол в триклинии, где были изображены «оптимистические» пейзажи загробного мира."
"— Сон, говоришь? Со мной тоже так бывает, — подал голос Красный. — Особенно если выпью слишком много. Ты, Фульминат, не поленись: перейди через улицу: там храм Венеры и Ромы[78]. Рома здесь, в Риме, посильней Юпитера. Подари ей голубя и дай еще пару ассов жрецам — пусть составят тебе протекцию.
Да и Венеру тоже не забудь, не то обидится, и сам знаешь, что будет. Вот прямо сейчас и иди!
Фульминат колебался…
— Иди, иди! — разрешил Коршунов. — Мы тебя здесь подождем. Полюбуемся фресками в нашей спальне, — Алексей подмигнул Насте. Фрески в их спальне были самого непристойного толка. Впрочем, для римской культуры иллюстрации к Кама-сутре на стенах — это не просто нормально, а признак хорошего вкуса. Вон в центральном дворике имеется скульптурка: две нимфы занимаются парным оральным сексом, а рогатенький козлоногий мужичок смотрит на это и занимается… самообслуживанием.
Произведение искусства. Корнелия с гордостью назвала имя скульптора… И для диких варваров уточнила: настоящий антиквариат. Папа Антонин Антоний эту похабень аж из Александрии Египетской привез. Причем она и в Александрии уже была дивным антиквариатом… Вот так-то, невежественные варвары! Любуйтесь и просвещайтесь.
Фульминат ушел. Однако наверх Алексей с супругой подняться не успели.
Во входную дверь застучали громко и требовательно. Слишком громко и слишком требовательно.
Коршунов насторожился.
Тут же раздался сиплый голосок привратника… И характерное цоканье калиг по мозаичному полу.
В дом ввалилось штук десять преторианцев с офицером во главе.
Ввалились и сразу рассредоточились, беря под контроль помещение.
Четверо сходу вломились в триклиний. С мечами наголо.
Коршунов встал, расправил плечи и вознамерился высказать всё, что он думает по поводу столичных гвардейцев, но тут один из преторианцев пинком отшвырнул в сторону свободное ложе… И стало ясно, что время разговоров прошло.
— Красный, бей! — по-готски крикнул Алексей и метнул стеклянную чашу в физиономию преторианца.
Чашу преторианец отбил, но прохлопал момент, когда Коршунов пнул ногой стол. Стол въехал преторианцу в защищенные бронзой колени.
