"
"Конечно, эта пытливая головка уже давно сложила дважды два и вычислила злоумышленника. Так что мне не оставалось ничего, кроме как признаться в содеянном. Потому что мы обещали друг другу говорить только правду.
Я тяжело вздохнул и снова подошел к плите. Слегка потряс сковородкой, чтобы убедиться в готовности блюда, и выключил конфорку[ЧМВ1]. Взяв тарелки, я начал раскладывать на них омлет. Я знал, что Мо ждала ответа, и должен был его дать. Но мне было стыдно. В минуты своей душевной слабости я поступал как мудак, не давая девушке возможности построить личную жизнь, в которой не было меня.
— Господи, это был ты, — выдохнула она.
— Да, — просто ответил я, потому что не знал, что еще добавить.
Поставив тарелки на стол, я перенес туда корзину с хлебом, наш кофе и разложил приборы. Достав из холодильника нарезанный салат, я приправил его оливковым маслом. Потом поставил в духовку замороженные маффины. Молча взяв Монику на руки, я пересадил ее за стол, а сам сел напротив.
— Приятного аппетита.
— Спасибо, — отозвалась она, взяв вилку не глядя.
Моника все еще сверлила меня взглядом. — Господи, Морган, мы уже женаты. Ты можешь рассказать мне все.
— Что, например? Ты все и так уже знаешь.
— Это был ты?
— Я.
— Зачем ты это делал? — вкрадчиво спросила она.
— Потому что любил тебя и не мог терпеть мысли о том, что тебя будет касаться кто-то другой.
— Почему перестал это делать?
— Потому что ты вообще перестала куда-либо выходить.
— Ты следил за мной?
— Немного.
— Морган, посмотри на меня.
Я сам не заметил, что опустил взгляд и теперь пялился на омлет, от которого поднимался пар.
— Скажи это мне в глаза.
— Что именно?
— Что ревновал и не хотел, чтобы меня касался кто-то другой.
— Мо…
— Нет, я хочу, чтобы ты признал это, глядя мне в глаза.
— Да, я ревновал! — почти выкрикнул я, вскочив из-за стола. — Ты знаешь, как болело мое сердце, когда я видел твои улыбки, обращенные к другим мужчинам? Я готов был отрубить руки тем, кто решался дотронуться до тебя.
Она подскочила и повисла у меня на шее, крепко прижавшись всем телом.
— Я люблю тебя, Морган Стайлз.
— И я люблю тебя, детка, — ответил я, буквально впечатывая ее в себя.
После нескольких минут чувственных поцелуев я прикоснулся к ее лбу своим.
— Что это было?
— Благодарность за то, что развеял миф о моем сумасшествии.
Я рассмеялся.
— Ты считала себя сумасшедшей?
— А что еще мне оставалось думать?
— Из нас двоих именно я вел себя как сумасшедший.
— Сталкер. Сумасшедший сталкер.
