"
"− Проект… − неуверенно произнес я. — Ничего особенного, детка, все как всегда.
− А как всегда? Ты мне ничего не рассказываешь.
− Ты никогда не спрашивала. — Я пытался, правда пытался убрать упрек из голоса, но мне это едва ли удалось.
− Да, − задумчиво произнесла она, а потом бодрее добавила: − но сейчас я спрашиваю и хочу знать все.
− Милая, сейчас не самое подходящее время. Встреча, помнишь? Но вечером я позвоню тебе и все расскажу, если твой энтузиазм не иссякнет.
Откровенно говоря, я был бы более чем рад поделиться с ней нюансами. Или просто даже рассказать о своих деловых партнерах. Или обсудить проект, над которым работаю. Самым главным было то, что ей, похоже, действительно было интересно послушать. Хотя, может, ей просто было скучно лежать болеть. Я отмел эту мысль и решил остановиться на той, которая мне нравилась больше: Монике действительно было интересно.
− Хорошо, Архитектурный Супермен. Порви их всех и вечером обязательно перезвони мне.
− Архитектурный Супермен?− засмеялся я.
− Ага, − хихикнула в ответ Мо.
− Малышка, отдыхай и аккуратно с супом Рене. Я сейчас закажу тебе твой любимый.
− Я говорила тебе, что удачно вышла замуж? — кокетливым тоном спросила она.
− Еще нет. Но буду рад это услышать.
− Я скучаю по тебе.
− И я скучаю, детка. Потерпи немного и я скоро приеду.
− Пока, Морган.
− Пока, сладкая.
Я сбросил вызов и сразу открыл ноутбук, чтобы заказать Монике ее любимый суп. Справившись с задачей, я откинулся на подушки и положил руки под голову. Я уставился в потолок, прокручивая в голове все, что с нами произошло за эти пару лет. Несомненно, я сотни раз воспроизвел в голове сценарий того, как бы выглядела наша разросшаяся семья, если бы Мо действительно оказалась беременной. Больно ли мне было слышать в ее голосе, когда она узнала, что я «почти не расстроен», что это не так? Больно.
Мне так сдавило грудь, что я боролся за следующий вздох. Мне страшно было даже самому себе признаться в том, что моя жена не хотела детей. И как надолго растянется это нежелание, даже сама Моника не знала. Может, всего на год, а, может, и на всю жизнь. И осознание такой возможности угнетало больше всего.
