– Вениамин Волков?.. Подожди, я, кажется, его знаю.
– То есть? Ты что, знакома с ним? Лично знакома?!
– Был такой комсомолец в городе Тобольске, очень давно, четырнадцать лет назад, – кивнула Лена.
Гоша выхватил из кипы бумаг на своем столе какой-то яркий музыкальный журнал, нервно пролистал его и сунул Лене под нос огромную, на разворот, цветную фотографию.
С фотографии улыбались мужчина и женщина. Мужчи – лысеющий блондин с бледно-голубыми глазами и худым дицом. Женщина – кареглазая красотка лет сорока, с волосами цвета спелой пшеницы.
– Ну? Это он? – затаив дыхание, спросил Гоша.
– Да, это Веня Волков. Только постарел и полысел, – рассеянно ответила Лена.
Она не могла оторвать взгляд от лица женщины. Что-то смутно знакомое было в этом холеном, чистом, идеально-правильном лице. Что-то смутно и неприятно знакомое.
– А кто эта женщина?
– Жена его и совладелица концерна, Регина Градская. Слушай, Лена, значит, ты была лично знакома с самим Волковым, когда он еще жил в Тобольске?
– Гоша, я была знакома со множеством людей по всему бывшему Советскому Союзу.
Я ведь не вылезала из командировок. А ты случайно не знаешь, чем занимается его жена, кто она?
– Я же сказал, она – совладелица концерна «Вениамин». – Зачем ей еще чем-то заниматься? Вроде она врач или экстрасенс, типа Кашпировского. Какая разница? Ты что, ее тоже знаешь?
– Нет. Ее не знаю. Показалось, что видела где-то… Улыбка знакомая.
– Слушай, ты можешь мне рассказать о Волкове все подробно, каким он бьи тогда, о чем вы разговаривали?
– Попробую, если тебе так интересно.
– Ты не представляешь, какой можно материал забацать! Это же эксклюзив! Как ты думаешь, он тебя помнит?
– Вряд ли, – пожала плечами Лена, – столько лет прошло… Это был 1982 год. Конец июня.
У Регины не выходили из головы несколько фраз, которые словно, в гипнотическом подсознательном бреду, произнес Веня."
"– Она могла бы меня спасти. Если бы она не оттолкнула меня тогда, я пошел бы за ней куда угодно, я сумел бы победить любой голод.
К ней я чувствовал что-то совсем другое, новое, странное для меня, но, вероятно, нормальное для другие Я чувствовал к ней нежность, мне было за нее страшно, мне не хотелось терзать и топтать. Я любил ее. И не могу забыть. Но я не был ей нужен. '
– Кто? О ком ты? – удивленно спросила Регина.
– Я о Полянской… – тихо ответил он, не выходя из гипнотического сна.
– Но ты был знаком с ней всего неделю. Это было страшно давно.
