На голове у нее была черная вязаная шапочка, старенькая, свалявшаяся, придававшая лицу жалкий, даже траурный вид.
Именно так, по ее представлениям, должна была выглядеть пожилая интеллигентная женщина, владелица пережившего свой век «Москвича».
Продумывая и создавая этот образ, Регина представляла себе преподавательницу вуза или старшего научного сотрудника никому не нужного НИИ. У нее все в прошлом – и приличная зарплата, и престиж. Сегодня она получает гроши. питается хлебом и картошкой, бережно донашивает тряпки двадцатилетней давности, с тихим достоинством терпит незаслуженную нищету.
То, что на ней надето, в далеких семидесятых называлось «дубленкой». То, в чем она ездит, гордо именовалось «автомобилем».
Какое отношение эта милая, бедная московская интеллигентка может иметь к чудовищному злодейству, к взрывному устройству, подложенному в детскую прогулочную коляску?
Регина предусмотрела все до мелочей. Но наличных денег у нее с собой не было. Ни копейки. Она просто забыла о них. В ее теперешней жизни жалкие российские бумажки были практически не нужны.
Она привыкла пользоваться кредитной карточкой, ибо отоваривалась только в самых лучших и дорогих магазинах. Если иногда ее машину останавливал гаишник, то она давала ему пятидесятидолларовую купюру.
Но и долларов с собой не было. Регина ругала себя последними словами. Она даже заплакала от злости. А два контролера орали матом и пытались поднять ее за локоть. Троллейбус уже минут десять стоял в пробке.
– Простите меня, – говорила она сквозь слезы, – я еду с похорон.
У меня нет денег. Я плохо себя чувствую. Простите меня.
Ситуация становилась опасной. Сейчас они поднимут ее с сиденья, на ближайшей остановке выволокут на улицу и потащат в отделение милиции. Она даже не сумеет незаметно выбросить по дороге пульт взрывного устройства. Они ведь будут держать ее за руки, очень крепко. Они просто так не отвяжутся.
– Прекратите орать, – послышался рядом молодой женский голос, – оставьте человека в покое, Я заплачу за нее штраф.
Через проход сидела молодая красивая женщина с мальчиком лет четырех на коленях. Она протягивала контролерам десятитысячную купюру.
Контролеры замолчали и обалдело оглянулась.
– Че, правда, что ли, платить за нее будешь? – с интересом спросил тот, что постарше.
– Берите деньги, выписывайте квитанцию, – спокойно ответила женщина. – И нечего мне тыкать.
– Тоже, добрая нашлась, – проворчал молодой, выхватывая десятку и пряча в карман.
