– Квитанцию не забудьте, – напомнила женщина.
– Да, сейчас, – тот, что помоложе, полез в карман.
Пробка между тем рассосалась. Троллейбус подъезжал к остановке.
– Спасибо вам огромное, – растерянно бормотала Регина, – я не знаю, как вас благодарить…
– На здоровье, – улыбнулась молодая женщина, поднялась и взяла ребенка на руки, – каждый может оказаться в такой ситуации.
«Странный город, – неслось у Регины в голове, – с одной стороны хамство и всеобщее остервенение, с другой – такие вот добрые души… Для человека, который пользуется общественным транспортом, десять тысяч – серьезная сумма.
Зачем этой молодой мамаше выбрасывать деньги на постороннюю тетку? Просто так? Из сострадания? Смешно, в самом деле…»
Троллейбус подъехал к остановке, двери открылись. Первыми выскочили контролеры, они так и не дали квитанцию. Потом с ребенком на руках, осторожно ступая по ступенькам, вышла молодая женщина. А следом – Регина.
Легко перепрыгнув через черный затверделый сугроб, она выскочила на проезжую часть, подняла руку, голосуя.
– Волоковский переулок, – бросила она шоферу, усаживаясь на переднее сиденье первой остановившейся машины.
– Сколько? – спросил шофер.
– Пятьдесят, – наугад назвала сумму Регина.
– Поехали, – кивнул шофер.
На самом деле езды было не больше чем на двадцать пять тысяч, но Регина не знала расценок. Все это уже не важно. У охранника должны быть наличные русские деньги, он заплатит.
Молодая женщина с ребенком удивленно взглянула вслед салатовому «Опелю», увозившему нищую интеллигентную даму, у которой нет денег на троллейбусный билет.
"
"– Я видела! Я все видела! – тараторила худенькая бойкая старушенция, выскочившая из подъезда в халате и тапочках. – Я в окно смотрела, кот у меня убежал, ему кошечка нужна весной, вот он и пропадает на несколько дней. Я так волнуюсь, так волнуюсь, высматриваю его в окошко. А позвать не могу, окно-то не открывается, я еще осенью все щели заклеила, знаете, как у нас дует. И отопление выключают постоянно. Я ходила в РЭУ, говорю, что за безобразие! Такие деньги за квартиру платим.
– Подождите, давайте по порядку, – перебил ее оперативник, – вы на каком этаже живете?
– На втором. Вон оно, мое окошко.
Оперативник взглянул в ту сторону, куда указывала старушенция. Действительно, из ее окна должны были отлично просматриваться и детская площадка, и автостоянка. Весь двор как на ладони.
– В котором часу вы начали смотреть в окно?
– Ой, да не помню я. – Старушка уже поеживалась от холода.
