Все эти тонны народного творчества полагалось прочитывать, рецензировать и возвращать автору с подробным, основательным ответом.
При каждом отделе литературы был целый полк внештатных литконсультантов, которые занимались этой муторной, но доходной поденщиной. В основном литконсультантами были безработные писатели и поэты, но иногда и сами сотрудники редакций подрабатывали таким образом. Каждый прочитанный авторский лист (двадцать четыре машинописные страницы) стоил три рубля. Прихватив из редакции домой пачку зарегистрированных рукописей, посидев пару-тройку вечеров за пишущей машинкой, можно было заработать лишний полтинник, а то и сотню – если хватит сил прочитать Двести сорок страниц графоманских текстов.
Писали все – пионеры и ветераны войны, трактористы и Доярки, шахтеры и летчики, моряки дальнего плавания и домохозяйки. Но больше всего стихов приходило из мест «не столь отдаленных». Это были самые патриотические, самые истые с идеологической точки зрения опусы.
Домушники и насильники писали стихи о Ленине, о партии, о победе коммунизма.
Как правило, они не стеснялись вызывать статьи, по которым отбывали срок, прибавляя к этому «не праведно и незаконно осужденный…».
Один пожилой убийца не поленился, пересказал своими словами и записал в столбик текст Гимна Советского Союза.
Тетрадный листочек он обвел красивой рамкой из колосков перевитых красной ленточкой, в одном уголке нарисовал профиль Ленина, в другом – Брежнева, а внизу – серп и молот.
После университета, работая спецкором в популярном молодежном журнале, Лена часто латала финансовые дыры и брала домой рукописи, приходившие в отдел литературы.
Но дело было не только в деньгах. Ей нравилось, когда в тоннах словесного мусора неожиданно мелькал слабый проблеск таланта.
Бывало, что литературные творения сопровождались длинными письмами, в которых человек рассказывал всю свою жизнь, изливал душу. Это оказывалось куда интересней самих творений. Как правило, авторы были людьми глубоко одинокими, и несколько корявых четверостиший служили всего лишь поводом высказаться, получить ответ, написать еще.
За годы работы у Лены накопилось сотни три таких вот писем-исповедей, присланных в редакцию и адресованных ей лично. Многие из них она хранила – рука не поднималась выкинуть.
Сейчас, глубокой ночью, она искала в куче старых бумаг несколько писем, присланных когда-то из Тобольска и Тюмени. Одно из них попалось на глаза почти сразу.
