– Не забудь сказать, что я категорически против!
Секретарша главного Рита сделала страшные глаза, когда Лена влетела в приемную, размахивая листочком со стихотворением.
– Ленка, стой! – зашептала она. – Там у него Студенец, только и слышна твоя фамилия.
– Ты дал меня рецензировать какой-то сопле! Что такое эта Полянская?! Что это такое? Ты посмотри, она просто издевается надо мной! Да я… Да ты… Да я ее!.. – неслось из-за приоткрытой двери кабинета.
В ответ раздавалось невнятное, вполне мирное бурчание главного редактора.
Лена уселась в кресло у стола секретарши и спокойно закурила.
– Ты что? – испугалась Рита. – Иди лучше к себе в отдел. Попадешься под горячую руку.
– Ничего, Ритуль, – улыбнулась Лена, – мне не привыкать. Все равно ведь сейчас вызовет на ковер.
– А может, рассосется как-нибудь, если мелькать не будешь?
Через минуту из кабинета пулей вылетел толстый лощеный дядька в кожаном пиджаке, с багровым лицом и, шарахнув дверью, помчался по коридору к лифтам.
А еще через минуту голос главного редактора произнес по селектору:
– Рита, Полянскую ко мне вызови.
– Ну вот, я же говорила. – Лена загасила сигарету и мужественно шагнула в кабинет.
Главный редактор сидел, откинувшись в кресле и барабаня пальцами по столу.
– Ты меня когда-нибудь в гроб вгонишь, – мрачно сообщил он, не поднимая глаз на Лену, – нельзя дураку говорить, что он дурак. Особенно если он не простой дурак, а заслуженный и агрессивный. Нельзя, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Лена, – но не всегда могу сдержаться.
– Учись, иначе пропадешь. Что мне прикажешь с тобой делать? Ругать? В угол поставить? Слышала бы ты, как на меня сейчас этот Студенец орал! Вот возьму и наору на тебя так же.
– Я слышала, Глеб Сергеевич. Наорите, если вам легче станет.
– Слышала? Ты что, в приемной была?
– Да. Я к вам шла…
– Только не говори, что с повинной.
– Нет, – улыбнулась Лена, – я хотела попросить… – Она протянула главному редактору листок и рассказала о Васе. – Лев Владимирович категорически против, – добавила она.
Вот тут он начал орать – от души. Лена услышала, что она и нахалка, и хулиганка, и пороть ее некому, и в Союз ее никогда не примут, ибо в правлении сидят сплошные Студенцы, с которыми она общаться не умеет, и так далее, и тому подобное.
Около недели Лена приставала к главному редактору и к заведующему отделом литературы, наслушалась тяжелых вздохов, восклицаний, нотаций и всяких слов про себя и свою настырность.
