В ней есть то, чего нет во мне и в бесчисленных стандартных кралях, которые работают в нашем бизнесе. В ней есть порода и благородство. Тебе сейчас кажется, что всю жизнь тебя окружали говорящие куклы и только от этой женщины исходит живое тепло. Заметь, я говорю об этом спокойно. Я слишком люблю тебя, чтобы ревновать. Я не устраиваю сцен, не поливаю ее грязью. Я не против вашего романа. В конце концов, идеально верных мужей не бывает. Но партнеры должны хранить друг другу монашескую верность. Иначе страдает дело. И романа не будет, Веня.
Полянская тебя не любит. Она врет тебе.
Голос Регины становился все глубже, она не отрываясь смотрела на мужа. Ее разумный монолог плавно переходил в сеанс мощного гипноза.
– Полянская врет тебе, ты ей не нужен. Она смеется над тобой. Ты успокоишься и поймешь, что есть только я, ни одна другая женщина для тебя не существует. Только мне ты можешь верить, больше никому. Она чужая тебе, она твой враг. Есть только мой голос, это мост над бездной, это лунная светящаяся дорога, по которой ты идешь, спокойно и уверенно.
Только со мной ты можешь не бояться…
Он уже закрыл глаза. Он уже медленно покачивался в ритме ее плавной речи. Она успела подумать, что надо осторожно пересадить его на пол, иначе, выходя из транса, он может свалиться со стула. Она сделала шаг к нему, и тут громко зазвонил телефон.
Веня вздрогнул, открыл глаза и резко выкрикнул:
– Прекрати! Я не просил тебя!
Это был Регинин сотовый, который лежал на телевизоре. Взяв трубку и сказав: «Я слушаю», она вышла из кухни.
Оставшись один, он сделал несколько жадных глотков чаю и закурил.
– Веня, у тебя есть наличные, долларов четыреста? – спросила Регина, появившись в дверях через минуту. – Мне надо срочно встретиться с информатором, шестьсот у меня есть, я должна дать ему тысячу. А банк закрыт, ночь уже.
– Четыреста, наверно, найдется, – кивнул он. – А почему такая срочность? Нельзя подождать до завтра?
– Нельзя, Веня. Это только тебе кажется, что все кончилось. На самом деле все только начинается.
– Регина, объясни мне толком, в чем дело? – Он встал и вышел в гостиную. Бумажник лежал во внутреннем кармане пиджака. Четыреста долларов там нашлось.
– Вернусь через час, объясню, – пообещала она, – не волнуйся. Это не касается твоей Полянской."
"«Скоро уже ничего не будет касаться Полянской, – думала она, садясь в свой синий „Вольво“ и выруливая в черноту мартовской ночи. – Я совсем не ревную. Смешно ревновать к женщине, которой жить осталось считанные дни».
