– Еще Лена очень просила, чтобы вы не забыли выйти из «Windows», прежде чем выключать компьютер. И чтобы ничего там не напутали.
– Да уж постараемся, – хмыкнул Иевлев.
– Точно не напутаете? Ленка вообще-то хотела, чтобы я поехала с вами и проконтролировала, как вы будете влезать в ее компьютер. Но я никак сейчас не могу. А вам ведь срочно надо.
– Оля, не волнуйтесь, мы справимся.
– Влезать к человеку в «ноутбук» – это все равно что в душу, – улыбнулась Ольга, – я бы никого не пустила. Ключ потом мне сюда завезете? Я буду на работе до восьми вечера.
– Обязательно, – пообещал Сичкин. Когда они уже шли к машине, их догнала юная секретарша в туфельках и сказала своим тоненьким голоском:
– Ольга Михаиловна просила, чтобы вы кактусы полили.
– Польем, – кивнул Иевлев, – скажите Ольге Михайловне, чтобы не волновалась. Кактусы польем непременно.
Войдя в пустую и тихую квартиру, Мишаня первым делом снял телефонную трубку и, набрав номер дежурного, проверил, сработала ли сигнализация.
– Так не включали ее, товарищ майор, – сообщил дежурный.
– Вот растяпа, – выругал Лену Сичкин, – чтоб тебе там икалось в Сибири.
В файл «Rabbit», кроме Митиных текстов, Лена внесла еще и оба письма – от Слепака и от матери старшего лейтенанта Захарова.
Иевлев даже присвистнул.
– Оказывается, Слепак писал стихи! Это ж надо! Мишаня включил маленький струйный принтер и распечатал все, что было в файле, в трех экземплярах.
– Хоть бы записочку оставила, – покачал головой Мишаня, – при чем здесь этот Захаров? Не вижу связи.
Кроме времени и места… Но Слепак жил в Тюмени, и судили его там. А Захаров этот, судя по адресу, из Тобольска.
– Там должна была работать большая объединенная бригада, – задумчиво произнес Иевлев. – Убийства были в нескольких городах. И в Тобольске тоже. Так что бригада была большая, Миша. И Захаров вполне мог в нее входить. Слушай, а где кактусы? – вспомнил он и огляделся. – Не вижу никаких кактусов.
– Они в детской.
Хорошо, что ты вспомнил.
– Между прочим, – сообщил Иевлев, осторожно поливая сухую землю в горшке под большим, извилистым растением, покрытым длинными желтоватыми колючками, – между прочим, я кактусы терпеть не могу. Я в детстве с бабушкой жил. У нее все подоконники были в этих ботанических уродах. Однажды такая вот колючка вонзилась мне глубоко под ноготь. Даже в Филатовскую пришлось ехать, в детскую «неотложку». До сих пор помню.
