Этот, карамельный, был уже седьмым за сегодняшний день. Слушая его монотонный фальцет, Веня вдруг хлопнул в ладоши и громко произнес:
– Стоп! Мальчик застыл.
– Стихотворение какое-нибудь можешь прочитать?
– Стихотворение? – Мальчик растерянно взмахнул длинными ресницами.
– Ну учил же ты в школе Пушкина, Лермонтова, Тютчева. Прочитай что-нибудь. Что помнишь.
– Ага, – кивнул мальчик и, подумав секунду, начал:
Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана…
– О Господи, – поморщился Веня, – ты что, не понимаешь? Про любовь что-нибудь.
Ну? «Я помню чудное мгновенье…» – подсказал он.
– Передо мной… Эт-та… явились вы, – смущенно продолжил мальчик.
– «Ты»! – повысил голос Веня. – «Передо мной явилась ты». Все, свободен. Давайте, кто там следующий? – крикнул он, обернувшись к двери.
Как только вошел следующий мальчик, Веня вздохнул с облегчением. Темно-каштановые кудри, круглые очечки, большие ярко-синие глаза. Мальчик еще не успел подняться на сцену, еще рта не открыл, а Веня уже знал: образ найден.
– Где Юля? – Он огляделся по сторонам.
– Я здесь, Вениамин Борисович! – послышался тоненький голосок из заднего ряда.
Все это время девочка сидела в зале. Он совсем забыл о ней.
– Давай-ка на сцену. Встаньте рядом. Вот он, его последний проект. Ромео и Джульетта. На раскрутку уйдет полгода. Его уже здесь не будет. Если Регине потребуется помощь, он поможет. Он сам сделает только первые два клипа и подберет репертуар на эти полгода. Еще, пожалуй, сам подберет композитора и поэта для рок-оперы.
И все…
– Регина, нам надо поговорить, – прошептал он в третий раз.
– Вениамин Борисович, вы что-то сказали? – спросила | девочка Юля со сцены.
– Нет. Ничего. Вы оба знаете какой-нибудь хороший романс?
Они зашептались. Они не были знакомы, но тут же познакомились.
– Кажется, тебя утвердили, – услышал он громкий шепот девочки. Через минуту они запели дуэтом:
Не покидай меня, весна, Не оставляй меня, надежда.
Оказалось, что у мальчика неплохой голос, довольно низкий, глубокий.
И со слухом все в порядке. Веня, прикрыв глаза, устало откинулся в кресле. Слова и мелодия не вызвали у него никакого жара, никакой дрожи. Ему было приятно слушать красивый романс в хорошем исполнении. И только…
Он решил, что не будет сегодня вечером говорить Регине трудную банальную фразу. Надо еще немного подождать. Он знал – Регина выслушает его спокойно и внимательно, не станет устраивать сцен. Она отнесется к его решению с пониманием, даже с сочувствием.
