Мы сядем у входа в скит, как только услышим вертолет, сразу спрячемся.
– Хорошо, – кивнула Лена и тут же подумала: «А если это будет другой вертолет? Не бандитский?»
Но вслух она ничего не сказала.
Из бесчисленных карманов кожанки киллер достал маленькую плоскую фляжку, финский нож в толстых кожаных ножнах, плитку шоколада. Аккуратно сняв обертку, он отломил четыре дольки, две протянул Лене, две положил себе в рот. – Ешь медленно. Это вся наша еда на ближайшие сутки, – сказал он, – потом, позже, я попробую сделать кипяток.
Под курткой у Слепого был толстый свитер, перетянутый ремнями портупеи, к которой крепился где-то у левой подмышки маленький автомат. Под свитером – тельняшка. На тельняшке особенно жутко выглядела окровавленная дыра в верхней части правого предплечья. Лена удивилась, как легко он двигает раненой рукой, снимая через голову свитер и тельник.
– Тебе не холодно? – спросила она, когда он разделся до пояса.
– Посмотри плечо, – ответил киллер.
– Вообще-то я не врач, – предупредила Лена, осматривая кровоточащую рану.
– Я знаю. Но врача здесь нет. Возьми снег и попробуй стереть кровь.
– А что у тебя во фляге?
– Спирт.
– Тогда почему снегом? Можно инфекцию занести.
– Спирта мало. Он еще понадобится. А снег здесь чистый, считай, стерильный. Делай, что говорю.
Лена выгребла из-под затвердевшей ледяной корки горсть мягкого снега и стала осторожно вытирать кровь вокруг раны. Киллер сидел спокойно, даже не морщился.
– Кровотечение не сильное, оно почти прекратилось. По-моему, там прощупывается пуля, – сообщила Лена, – у тебя есть хотя бы носовой платок? Надо перевязать.
– Платка у меня нет. Перевязать надо, но это потом. Сейчас ты вытащишь пулю.
– Прости, что?
– Ты сделаешь надрез и вытащишь пулю. А потом перевяжешь.
Лена еще раз оглядела рану. Пуля прощупывалась прямо под кожей, и, вероятно, врач мог бы извлечь ее минут за десять даже в таких условиях. Но Лена, кроме заноз, никогда ничего не извлекала из человеческой кожи. Однако она понимала: Вася прав, пулю надо вытащить.
Иначе может начаться воспаление, нагноение или еще какая-нибудь гадость.
– Ты не бойся, – сказал он мягко, – я неплохо знаю анатомию. Там нет никаких важных артерий. Я чувствую, она сидит прямо под кожей. Кроме тебя, этого никто не сделает. А сделать надо.
В карманах чужой дубленки Лена нашла только пачку сигарет и зажигалку. Она расстегнула «молнию», обшарила внутренний карман. Там лежало пятьсот долларов. И все. А нужен был чистый носовой платок.
