Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Отфыркался, еще попил. Зачерпнул горстями, капель стекающих не жалея, пополз к Андре. Француз уже глаза раскрыл, но не особо смыслил. «Дождь» прохладный ему ума живо прибавил – встрепенулся, поспешил к воде, заполз как был, на четвереньках…

Оживала «Versuchen», пила, охала. Вернулся Кащец, подпоясанный, за веревочным поясом торчал топор. Хрипло сообщил:

– Хозяева-то нам гостинцы оставили, – и тоже сунулся мордой в воду.

…Брюхо раздулось, хлебать друзья больше не могли. Сидели у кустов, мокрые кителя на ветвях развешивали.

– Опыт, Питер, ехсперемент. Ахтунг потребен, – предостерег мудрый француз и глянул на Грабчака. – Ты скелет, Питер.

Молились узбеки, бродили по песку лысые полосатые девки, озирались. Потом столпились у неподвижной румынки.

– Не, думкать потом будем, – Грабчак с трудом поднялся. – Смотреть треба, пока следы не затоптали.

Мучила Петро некая несуразность. Хоть и мелкая, но раз она в глазу застряла, уже не сморгнешь. Досаждают эти мелочи, а що делать…

Комок беленький, маленький, ветерок его катал-играл, да волоконце за сучок в песке зацепилось.

Отпечатки на песке были скромней – не чуни, сапоги, добротные, на рифленой подошве. Собственно, четких следов осталось всего два – там, где песок сыроват. Дальше все смешалось, да и сухих неразборчивых следов уйма – на лежбище «Versuchen» вышли. Грабчак смотрел на свои чуни – значит, вот так лежал, очнулся, солнце этак светило. Здесь Кащец шел – он первым очухался, пошел от воды, пил-плескался уже потом.

– Мы ж не трибунал. Контролирен треба…

…Румынка плакала у тела землячки, остальные топтались среди кустов. Андре на миг присел, глянул в лицо покойницы – непонятно, с чего умерла. Просто жить, наверное, надоело.

Среди кустов лежали картонные коробки с консервами – упаковок десять, не меньше. Мешки: похоже, с крупой. Котел, немного посуды, лопаты: большая и малая. Кащец выгребал из потрепанного рюкзака мелочовку:

– Ого, и крючки есть! Живем, камрады.

Маленький Арсен подставлял под крючки и коробки со спичками ладони, моргал ошеломленно.

– О, и зальц! – радовался Кащец, размахивая банкой с солью.

– То щедро, – согласился Андре.

Картонка с «инструкцион» была привязана к кусту:

Статная киевлянка с вызовом вздернула подбородок.

– Та нехай. Сейчас девку биграден бы надо. – Петро со вздохом потянулся за лопатой.

Позволили инструмент взять.